БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ
Вы хотите отреагировать на этот пост ? Создайте аккаунт всего в несколько кликов или войдите на форум.
Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Холокост - трагедия европейских евреев
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВчера в 11:20:10 автор Kim

» Выдуманные или правдивые истории
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСр 23 Сен - 21:04:10 автор Borys

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСр 23 Сен - 20:46:28 автор Borys

» Интересные факты
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСр 23 Сен - 8:02:10 автор Kim

» Выдающиеся люди
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВт 22 Сен - 10:37:53 автор Kim

» Япония
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyПн 21 Сен - 13:08:35 автор Kim

» Послушать музыку
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВс 20 Сен - 19:02:51 автор Borys

» Германия изнутри глазами бердичевлянина. Продолжение. Работа всё ближе, всё ближе...
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСб 19 Сен - 10:25:25 автор Jenny

» Еврейские праздники
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyЧт 17 Сен - 7:13:02 автор Kim

» Вкусно о вкусном
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВс 13 Сен - 20:02:35 автор Borys

» Израиль и Израильтяне
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСб 12 Сен - 18:52:13 автор Borys

» Юмористические рассказы,очерки, стихи
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyСр 9 Сен - 15:31:33 автор Kim

»  Мы родом из СССР
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyПн 31 Авг - 8:21:11 автор Kim

» Удивительное рядом
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВт 25 Авг - 11:32:03 автор Borys

» История Бердичева
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 EmptyВс 23 Авг - 15:14:25 автор Kim

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Реклама
Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Benim10
Социальные закладки

Социальные закладки reddit  Социальные закладки google      

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Холокост - трагедия европейских евреев

Страница 6 из 6 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5, 6

Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Ср 16 Янв - 21:19:57

МУЗЫКА ХОЛОКОСТА

https://jewish.ru/ru/stories/chronicles/184241/
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Сб 26 Янв - 22:39:10

https://youtu.be/lXUThO6lUpo
Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пт 26 Апр - 19:30:55

На сцене Холокоста

Артистам «Цирка братьев Лорх» рукоплескала вся Европа, но это не спасло их от смерти в газовых камерах Освенцима. Из всей семьи выжить удалось только Алисе Лорх и ее дочерям Герде и Ирене – они и после войны не могли смотреть в глаза травившим их соседям.

Больше ста лет цирковая династия Лорх была гордостью родного Пфунгштадта. Началось все еще в XIX веке, когда Хирш Лорх поставил небольшое представление, задействовав в нем своих сыновей Адольфа и Луи. Впоследствии братья разделились и создали каждый по цирку, но на рубеже веков объединились и стали гастролировать по Германии и Швейцарии. На представлениях «Цирка братьев Лорх» яблоку негде было упасть: все хотели увидеть дрессированных лошадей и икарийские игры –номер, в котором несколько человек лежат на спине, подняв ноги, а другие выполняют трюки у них на ступнях.

В начале XX века семья Лорх уже была известна далеко за пределами Германии: артисты объездили всю Европу и Америку, выступали в том числе в составе другого цирка – «Большого шоу братьев Ринглинг». В 20-е годы сыновья Луи Юлиус, Артур и Рудольф решили вновь создать «Цирк Лорхов», но уже спустя десять лет прекратили свою деятельность. Антисемитизм усиливался, зрители бойкотировали представления, и в итоге братья вынуждены были объявить о банкротстве.

В то время Ирене, внучке Юлиуса Лорха, было всего десять лет. До 30-х годов ее родители тоже работали в семейном цирке: мать исполняла трюки на лошади, а отец был воздушным акробатом. Из-за частых гастролей девочку и ее младшую сестру Герду, которая появилась на свет в 1927 году, часто оставляли с бабушкой и дедом, которые жили в старинном доме в районе Пфунгштадта Эшольбрюкен. «Бабушка Сесси заменила мне мать. Каждый вечер я садилась подле ее ног, рядом с камином, и часами слушала истории из ее жизни, не произнося ни слова», – вспоминала Ирена.

Сесси и Юлиус воспитывали внучек в еврейской традиции, и никто в доме не мог нарушать законов, особенно когда дело касалось шаббата. «С вечера пятницы дед, заядлый курильщик, не прикасался к сигаретам и пребывал в ужасном расположении духа, – вспоминала Ирена. – Естественно, мы с сестрой старались улизнуть, чтобы не попасть под горячую руку, но однажды нам хорошо влетело. Мы с Гердой стали обезьянничать, бормотали молитвы голосом деда, и тут вдруг он зашел! Ох, как нам тогда попало».

В 20-е годы имя Юлиуса Лорха произносили чуть ли не со священным трепетом. Стоило ему выйти из дома, как вокруг тотчас собиралась толпа соседей – всем хотелось обсудить что-нибудь с человеком, сделавшим их городок известным во всем мире. С Иреной тогда тоже хотели дружить все соседские детишки: она была внучкой «того самого Лорха», любила пошутить и отлично пела. «В начале 30-х на уроках музыки нас стали учить и нацистским песням. Я всегда пела громко и с гордостью, потому что тогда ничего не понимала. А потом началось страшное», – рассказывала Ирена. Сначала с девочкой перестали здороваться одноклассники и знакомые, а в конце концов и ее лучшие подруги – близнецы Августа и Эмма Рот – неловко переминаясь с ноги на ногу, объяснили ей, что больше они не смогут общаться, потому что «Гитлер в стране главный, а он терпеть не может евреев». В итоге она осталась совсем одна. «Мы разучили песню “Народ, к оружию!”, и там была строчка “Германия проснется, евреи умрут”. Когда мы с классом впервые пели ее и добрались до этого места, все повернулись и указали на меня», – вспоминала женщина.

Если раньше девочка с удовольствием ходила в школу, то в подростковом возрасте стала бояться ее, как огня. Каждый день Ирена приходила домой в слезах и спрашивала у бабушки, почему все дразнят ее, а Сесси лишь пожимала плечами: «Ты еще слишком юная, чтобы это понять». В итоге в 1936 году 13-летнюю Ирену попросту перестали отпускать в школу: бабушка постановила, что «травля обесценивает любые знания». После этого мать девочки Алиса стала учить ее цирковым трюкам, и когда Ирена была готова выступать, ее устроили в цирк семьи Кароли. «Она была нам почти сестрой: бесстрашная, красивая и очень трудолюбивая, – вспоминал Франческо Кароли, в те годы выступавший в семейном цирке в качестве клоуна. – Но однажды к нам пришел человек в нацистской форме и потребовал, чтобы больше ее в цирке не видели. В буквальном смысле: Ирене нельзя было не только выходить на арену, но и вообще заходить в здание».

Так началась охота на членов семьи Лорх. Из пяти братьев, которым совсем недавно рукоплескала вся Германия, Холокост удалось пережить только Адольфу. Артур, Ойген и Рудольф погибли в Освенциме, а Юлиусу, дедушке Ирены, запретили возвращаться домой после гастролей в Бельгии. В 1940 году, когда это произошло, он еще не знал, что больше никогда не увидит своих родных. 67-летний владелец цирка поначалу верил, что это досадное недоразумение вот-вот разрешится и он вновь обнимет своих внучек, дочь Алису и любимую жену. Увы, 11 июля 1942 года жизнь Юлиуса, одинокого, обнищавшего и больного, оборвалась в грязном домишке на окраине Брюсселя.

В это время члены семьи, оставшиеся в Германии, пребывали в смятении: работы не было, женщинам постоянно приходилось прятаться. Единственным, кто мог относительно свободно передвигаться и взаимодействовать с людьми, был отец Ирены, немец Ганс Даннер. Ему тоже приходилось непросто: мужчине ставили в укор, что он все еще живет со своей «еврейской бабой и воспитывает еврейских выродков». К счастью, у Лорхов были связи, которые в итоге спасли Алисе и ее дочерям жизнь: они тесно общались с артистами «Цирка Альтхофа». Еще в начале XX века сестра Юлиуса Лорха, Роза, вышла замуж за Альфонса Альтхофа и уехала с ним в Нью-Йорк. В некотором смысле это породнило две семьи, и бабушка Сесси уговорила внучку сходить на представление их труппы.

В то время Ирена не хотела даже переступать порог цирка, вспоминая, как ее выставили из труппы Кароли, но вскоре поняла: когда на каждом шагу подстерегает опасность, не время демонстрировать всем свою гордыню. Она стала ходить к Альтхофам, смотрела представление из-за кулис и там же познакомилась со своим будущим мужем, клоуном Питером Бенто. «Он был застенчивым и не слишком нравился мне, но я была рада, что со мной, “человеком второго сорта”, кто-то захотел общаться», – рассказывала Ирена. Но если девушка поначалу видела в Питере исключительно друга, то он был влюблен в нее с первой минуты знакомства. «Мы часто собирали гостей, и на одну из таких встреч Питер привел Ирену. Она была очень красивой: большеглазая, стройная, с прекрасной улыбкой, – вспоминала дрессировщица Мария Альтхоф. – Я думала, она итальянка, но потом мне сказали, что это внучка Юлиуса Лорха из известной цирковой династии».

Несмотря на закон, запрещающий брать на работу евреев, Адольф и Мария Альтхоф зачислили в труппу всю семью Ирены и предложили ей выступать под видом итальянской гимнастки. В тот момент они с Питером были уже больше, чем просто друзьями, и вскоре Ирена забеременела. Акробатка работала чуть ли не до седьмого месяца, а незадолго до рождения первенца вернулась к бабушке. «В декабре 1942-го подошел срок родов, и мне пришлось ехать в Дармштадт. Пока мы туда добирались, мэр Пфунгштадта позвонил в больницу и сказал: “Женщина, которая едет к вам рожать, еврейка”, – вспоминала Ирена. – При виде врача я ужаснулась: это был высокий плечистый мужчина, и он ходил по больнице в форме СС!»

Ирена не запомнила момент появления своего первенца на свет. Когда выяснилось, что ей нужно делать кесарево сечение, врач решил, что «не будет тратить анестезию, предназначенную для солдат, на еврейскую шлюху» и стал проводить операцию без наркоза. От боли Ирена потеряла сознание. В чувство ее привели, лишь когда поступило предупреждение о воздушном налете. Акушерка бросила женщине: «Вставай, еврейка!», и молодая мама, едва стоящая на ногах, пошла в подвал вместе со всеми. После этого она едва не погибла от инфекции, но все равно была счастлива: с какой бы неприязнью врач ни относился к ней, он хотя бы не навредил младенцу.

Но совсем скоро Ирену настигла новая беда: спустя несколько месяцев в их семейный дом ворвались нацисты. «Я услышала, как на первом этаже кричит бабушка, и в страхе натянула на себя и сына одеяло, словно надеясь, что меня не найдут. А через секунду в комнату вломились люди в форме, – вспоминала женщина. – Один из них сорвал одеяло, посмотрел на нас с ребенком и пробормотал: “Ты и твой ублюдок все равно получите свое”. Затем они ушли». Солдаты пощадили мать и ребенка, но забрали Сесси. Пожилую женщину депортировали в Освенцим, и в августе того же года она умерла в газовой камере.

Первое время после неудачно проведенной операции Ирена не могла выступать в цирке и лишь затравленно подглядывала из-за кулис, не в силах избавиться от удушающего страха. «Однажды их цирк приехал в Дармштадт, и там я увидела Ирену. Она начала шептать, что за ней следят, а я лишь отшучивалась, мол, у тебя на лбу “еврейка” не написано, – вспоминала школьная подруга акробатки Эмма Рот. – Но Ирена рассказала, что они прячутся постоянно, иначе их давно отправили бы в лагерь смерти. Тогда я притихла. Обо всех этих зверствах мы узнали намного позже, уже после войны».

Цирк постоянно перемещался по стране: с одной стороны, это помогало «замести следы», с другой – увеличивало шансы Ирены и ее родственников быть обнаруженными. «Прятаться от нацистов – самый опасный трюк, который я когда-либо проделывала. Они проверяли наши вагоны на въезде в каждый город, и когда приходило время обыска, Адольф Альтхоф приходил к нам и говорил: “Пора на рыбалку”, – вспоминала Ирена. – Потом мы договорились, что он просто будет определенным образом стучать в окошко на двери, и когда он стучал – не важно, было это утро или глубокая ночь, – я хватала свои вещи и ребенка и бежала куда глаза глядят».

Мария и Адольф рисковали не меньше, чем их подопечные: если бы солдаты обнаружили, что Альтхофы прячут евреев, их ждала бы расправа. Они защищали семью Ирены до самого окончания войны, за что в 1995 году удостоились почетного звания «Праведники народов мира». «Иногда было очень страшно, но рядом со мной всегда был мой ангел-хранитель – жена Мария. Это было ужасное время, и впоследствии я всегда говорил: “Какое счастье, что мы проиграли войну”. Одержи мы победу ­– и на Земле начался бы настоящий ад», – говорил Альтхоф. Впрочем, Ирена и Питер Бенто всегда верили в счастливый исход: во время войны у них родился второй ребенок, и влюбленные, пусть и вечно бегущие от смерти, все же были счастливы. Когда война закончилась, молодые артисты наконец поженились, а со временем в их семье появились еще трое детей. Постепенно жизнь вернулась в нормальное русло, но, как говорила Ирена, «война навсегда стерла умение быть беззаботной и радоваться простым вещам».

Ирена Бенто умерла в 2006-м, так и не сумев простить людей, которые жили рядом с ней в Эшольбрюкене, где она пережила и самые счастливые, и самые страшные моменты своей жизни. В начале 2000-х на тротуаре рядом с домом установили «камни преткновения» в память о членах семьи, не переживших Холокост. «Я помню лица всех соседей и одноклассников, мне не забыть их предательства. Многие уже покинули наш мир, но некоторые живы и при встрече со мной пытаются изобразить улыбку, – вспоминала Ирена. – Иногда мне снится, что за мной гонятся, что при мне пытают людей. Я вижу, как убивают мою бабушку, всех моих родственников. Тогда я начинаю кричать во сне. Когда выходит солнце, я заново учусь улыбаться, но всегда остается немного страха. Где-то здесь, в самой глубине сердца».

Мария Крамм

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Чт 12 Сен - 11:46:03

Я НЕ МОГУ ПРОСТИТЬ

К 95-летию со дня рождения Рудольфа Врбы

Когда в Аушвиц прибывали “поезда смерти”, лагерная охрана, усмехаясь, говорила новоприбывшим, показывая на круглосуточно дымящую трубу крематория: “Выход отсюда теперь только через трубы”. Это было горькой правдой. Но, к великому счастью, случались и исключения…
Словацкий еврей Рудольф Врба вместе со своим земляком Альфредом Ветцлером совершил побег из Аушвица-Биркенау. Они сообщили миру бесценную и уникальную для того времени подробнейшую информацию об уничтожении евреев в газовых камерах лагеря смерти. “Отчет Врбы – Венцлера” стал составной частью известных миру “Протоколов Аушвица” и позволил спасти от гибели более сотни тысяч венгерских евреев.

***
Вальтер Розенберг, впоследствии ставший Рудольфом (Руди) Врбой, родился 11 сентября 1924 г. в словацких Топольчанах. Его семья была состоятельной (отец был владельцем лесопилки), поэтому сына, с детства обладавшего феноменальной памятью и мечтавшего стать фармакологом, отправили учиться в гимназию в Братиславу.
В апреле 1939 г. началась одна из самых трагических страниц в истории Словакии. После подписания диктатором Тисо договора о капитуляции перед Германией в стране был принят содержавший 272 параграфа Кодекс законов о евреях – словацкая версия Нюрнбергских расовых законов. Его суть сводилась к вытеснению евреев из всех сфер жизни, присвоению их имущества и их депортации в концлагеря для уничтожения. Чтобы избавиться от евреев и заполучить их капиталы, правительство Словакии за каждого депортированного заплатило нацистской Германии по 500 рейхсмарок. Только с марта по октябрь 1942 г. в лагеря смерти было отправлено 58 628 словацких евреев. Лишь около 300 из них остались живы.
Для семьи Розенбергов, как и для других евреев, мир перевернулся. Отец лишился своего предприятия, а 14-летнего Вальтера исключили из гимназии. Чтобы помочь семье, он был вынужден стать разнорабочим и продолжать учебу дома.
В феврале 1942 г. было объявлено, что 20 тыс. евреев должны быть депортированы в “трудовые лагеря” в оккупированную немцами Польшу. Впоследствии Руди обвинил лидеров Словацкого еврейского совета в том, что они в 1942 г. не противостояли депортации евреев из Словакии в концлагеря Польши и даже, идя на поводу у гитлеровцев, помогли составить списки депортируемых.
Не желая быть, по его словам, “теленком в скотовозке”, 17-летний Вальтер решил, не дожидаясь депортации, сбежать из страны и присоединиться к чехословацкому движению Сопротивления в Англии, планируя добраться туда через Венгрию. В тот момент он и не подозревал, что это станет лишь первым из череды его побегов.
Сорвав с себя желтую звезду Давида и имея в кармане всего 200 крон, полученных от матери, он добрался до Середи и ночью перешел словацко-венгерскую границу. Он хотел попасть в Будапешт, но по дороге решил, что, ему, словацкому еврею, без правового статуса будет слишком опасно добираться в Англию через пронацистскую Венгрию. Возвращаясь, он был задержан венгерскими пограничниками, избит и брошен на словацкой стороне границы. Жандармы-словаки отправили его в пересыльный лагерь Новаке, где местные евреи дожидались депортации. Он снова сбежит, но по дороге будет пойман и возвращен в лагерь.
***
14 июня 1942 г. Вальтера депортировали в концлагерь Майданек, где он встретил старшего брата, вскоре погибшего там, как и все члены семьи Розенберов. Через две недели его доставили в Аушвиц. Уже имевший опыт побегов, Вальтер хотел было сбежать из поезда по дороге, но за каждого беглеца охрана СС расстреливала 10 человек.
В Аушвице Вальтеру повезло: его не отправили в газовую камеру, а отобрали на работу. Сначала он попал в Аушвиц-1, где, как владеющий немецким языком, получил работу в подразделении “Канада”, складировавшем конфискованные одежду и обувь. Получившие подобную работу считались счастливчиками – благодаря доступу к еде, мылу и теплой одежде они имели шансы выжить.
По прибытии заключенных их багаж, собранный для “трудовых лагерей”, ничего не подозревавшие люди оставляли в поезде. Их выталкивали на платформу, и Вальтеру вместе с другими “чистильщиками” приходилось разбирать конфискованные вещи, убирать вагоны от экскрементов и выносить трупы. Категорически запрещалось вести разговоры или помогать больным.
За один рабочий день Вальтер “сортировал” по нескольку составов. После сортировки все награбленное отправлялось на фронт или в бедные районы Германии. Эсэсовцы строго следили за тем, чтобы отобранные ценности не попадали в руки “канадцев”. Награбленное золото переплавляли в слитки для Рейхсбанка. Вальтер проработал там до 15 января 1943 г., потом был переведен в Аушвиц-Биркенау, где стал номером 44070.
Смерть в Аушвице была повсюду. Однажды она вплотную подкралась к Вальтеру, когда он, потеряв вес до 42 кг, заболел тифом и находился в бреду. Спас его Йозеф Фарбер – словацкий еврей, член движения Сопротивления, который принес ему лекарства. Через него Вальтер установил контакт с местным подпольем.
После войны, в интервью режиссеру Клоду Ланцману для документального фильма “Шоа”, он рассказал, что движение Сопротивления помогло ему получить доступ к информации об Аушвице. В июне 1943 г. Вальтер стал писарем-регистратором 10-го блока в мужском карантинном отделении, что позволяло ему жить в отдельной комнате и носить собственную одежду. Ему приходилось составлять отчеты и вести статистику транспортов. Из окна он мог видеть грузовики, доставлявшие инвалидов и женщин с детьми в газовые камеры. По его оценке, только 10% из каждого транспорта отправляли на работу, а остальные 90% были обречены на уничтожение газом. “В сердце Европы постоянно исчезали люди, – рассказывал Руди в интервью. – Они всё приезжали, и приезжавшие ничего не знали о судьбе предыдущих транспортов”.
Впоследствии его фотографическая память помогла Вальтеру сделать первое точное описание местоположения Аушвица и количества жертв. По его оценкам, с апреля 1942 г. по апрель 1944 г. в Аушвице было убито 1 765 000 человек. В 1961 г., на процессе по делу Адольфа Эйхмана, Руди под присягой заявил, что в лагере погибло около 2,5 млн человек. Сам же он в период с 18 августа 1942 г. по 7 июня 1943 г. был свидетелем прибытия как минимум 200 транспортов, каждый из которых вмещал от 1000 до 5000 человек.

***
У депортированных конфисковывали продукты питания – они составляли рацион охраны СС. “Когда прибывали еврейские транспорты, – вспоминал Руди, – голландцы везли с собой сыр, французы – сардины, греки – оливки”. К весне 1944 г. здесь ожидали венгерскую салями, причем в прямом и переносном смысле: именно так была названа операция по уничтожению евреев Венгрии. Для ее реализации сооружалась новая железнодорожная платформа: планировалось прибытие миллиона евреев, которых должны были сразу же отправить в газовые камеры.
Евреи Аушвица как могли боролись со смертью. Еврейское Сопротивление существовало и здесь. С 1943 г. в лагере уничтожения организовывались подпольные группы, куда входили евреи из разных стран, в частности занимавшиеся подготовкой побегов. Несмотря на то, что побег из этого ада был практически невозможен и точное число удавшихся побегов историками не названо до сих пор, евреями здесь было предпринято порядка 70 попыток побегов.
Весной 1944 г. подпольщики Аушвица решили предупредить евреев Венгрии о предстоящей катастрофе, подготовив с этой целью побег. Его инициатором и разработчиком стал 26-летний словацкий еврей Альфред Ветцлер. Он работал учетчиком в морге – вел статистику жертв, уничтоженных в газовых камерах, а также извлеченных у них золотых коронок. Вместе с ним вызвался бежать Вальтер. Оба понимали, что рискуют жизнью.
Теперь у Вальтера появилась цель – не только спасти собственную жизнь, но и попытаться предотвратить гибель венгерских евреев, рассказав союзникам об уничтожении евреев Аушвица в газовых камерах. “Я верил, – писал он, – что, если смогу спастись и распространить информацию о судьбе, ожидающей потенциальных кандидатов на „переселение“, я смогу что-то изменить. Я чувствовал, что смогу раскрыть тайну успеха процесса массовых убийств”.
Перекличка заключенных проводилась в лагере дважды в день – утром и вечером. Заключенных выводили или выносили из бараков, строили рядами по десять человек. Если кто-то отсутствовал, немедленно поднимали тревогу и начинали розыск. Отряды СС, как правило, три дня прочесывали территорию. Пойманных публично вешали на центральной площади между бараками и уничтожали всех, кто проживал рядом с ними.
В пятницу, 7 апреля 1944 г., перед началом Песаха, Вальтер и Альфред спрятались в штабеле досок на стройплощадке по сооружению нового, “венгерского”, лагеря “Мексика”. Лагерные подпольщики, работавшие здесь, заранее разбросали вокруг территории табак, пропитанный бензином, чтобы сбить со следа сторожевых собак. Укрытие беглецов находилось между двумя периметрами ограждения лагеря – внутренним, охраняемым круглосуточно, куда днем выводили людей на работу, и внешним, охраняемым эсэсовцами лишь в течение дня.
С наступлением темноты в Биркенау раздался вой сирен: на вечернюю перекличку не явились двое. Трое суток территорию тщательно прочесывали сторожевые овчарки. В соседние деревни и леса были разосланы поисковые отряды. Вальтер и Альфред, скорчившись, неподвижно сидели в тесном укрытии, периодически слыша крики эсэсовцев и лай собак. От постоянного волнения и жажды оба почти не спали.
10 апреля поздно вечером истощенные, с распухшими ногами, в гражданской одежде и со школьным географическим атласом, с трудом выбравшись из убежища, они направились в сторону польско-словацкой границы и пошли вдоль по берегу реки Сола. Границу, до которой было 133 км, они сумели пересечь только через 11 дней. “В момент побега, – вспоминал Руди, – у нас не было абсолютно никаких связей за пределами лагеря... мы де-факто распрощались с внешним миром, садясь в поезд депортации весной 1942 г. ...Единственным доказательством нашего существования был международный ордер на арест, телеграфно разосланный всем отделам гестапо”.
Вальтер и Альфред двигались только ночью, укрываясь в лесах. Воду пили из реки, питались лесными травами. 13 апреля в Бельско-Бяле они постучали в какую-то дверь, и польская женщина дала им приют. Она сообщила, что большая часть территории “германизирована” и что поляки, помогающие евреям, рискуют жизнью.
21 апреля 1944 г. беглецы наконец пересекли границу со Словакией возле Скалите. Ноги Вальтера были настолько опухшими, что он передвигался в тапочках, которые ему дал крестьянин-поляк.
Через поляков они связались с врачом Поллаком, который имел контакты в Словацком еврейском совете и организовал в Жилине встречу Вальтера и Альфреда с заинтересованными людьми из Братиславы.
Однако реакция тех на сенсационное сообщение беглецов была ошеломляющей для них: им, рассказавшим правду об Аушвице, не поверили. Председатель Еврейского совета Оскар Нейман с сомнением спросил: “Неужели так сложно было выбраться?” Он был не в состоянии понять, что переживают евреи в лагере смерти.
После долгих рассказов Вальтеру и Альфреду все же удалось убедить еврейских лидеров и швейцарского журналиста из пражской газеты в том, что они говорят правду. Но вскоре прибыл представитель Красного Креста, который также был поражен услышанным и заявил: они уже два года отправляют в Аушвиц продуктовые посылки, которые туда доходят. А оттуда приходят открытки. Пришлось переубеждать и его.
К 27 апреля 1944 г. – через три недели после побега – ими был составлен по памяти 32-страничный отчет о положении в лагере смерти, который впоследствии вошел в “Протоколы Аушвица”. Он был сразу же переведен на несколько языков. В отчете рассказывалось о чудовищном истреблении евреев в газовых камерах и говорилось о том, что вскоре это грозит и венгерским евреям. К нему был приложен подробный план лагеря, схема устройства газовых камер и крематориев, а также эмблема с канистры с удушающим газом Zyklon B, полученная от Филиппа Мюллера из зондеркоманды. Тогда же Вальтеру были выданы арийские документы на имя Рудольфа Врбы, которое он сохранил в будущем.
Отчет был отправлен правительствам США и Великобритании, Ватикану, руководству Красного Креста, а также венгерским еврейским лидерам. Союзники обсуждали возможные действия: предлагалось разбомбить подъездные железнодорожные пути к Аушвицу, но это было непросто, так как в это время готовилась высадка союзников в Нормандии и имелось мнение, что это ускорит приближение конца войны и, соответственно, прекратится уничтожение евреев.

***
В Венгрии отчет без промедления попал в руки лидеров еврейской общины. Копия его в конце апреля была передана Рудольфу Кастнеру – наиболее влиятельному лидеру будапештских евреев, который... его скрыл. Поначалу он не хотел мешать реализации программы, названной немцами “Кровь за товары”, целью которой было обменять миллион венгерских евреев на 10 тыс. грузовиков для вермахта. Но эта программа сорвалась. И тогда, продолжая держать отчет “под сукном” и упуская время, Кастнер способствовал заключению другой сделки: Эйхман согласился утвердить поименный список (так называемый “Список Кастнера”), в который были внесены 1686 евреев, в том числе 10 родственников Кастнера и многие из его друзей, готовые заплатить за свою свободу немалые деньги. Авансовый платеж за перевозку составил 18 кг золота, 180 унций алмазов и 2000 долл. на человека, что в 1944 г. было баснословным состоянием. 30 июня 1944 г. счастливчики выехали “поездом Кастнера” из оккупированного Будапешта в Швейцарию и остались живы.
Поступок Кастнера стал объектом громкого судебного разбирательства в Израиле после войны (подробнее см. “ЕП”, 2016, № 6 и 2017, № 5), где он поселился с семьей. В 1953 г. Кастнера обвинили в сотрудничестве с нацистами, якобы ускорившем гибель более 700 тыс. венгерских евреев, от которых он утаил известный ему план “окончательного решения еврейского вопроса”. В 1960 г. на судебном процессе в Израиле Эйхман заявил, что Кастнер “согласился помочь уговорить евреев, чтоб они не сопротивлялись депортации и сохраняли порядок в пересыльных лагерях”, если он, Эйхман, разрешит “нескольким сотням или тысячам молодых евреев легально эмигрировать в Палестину”. Окружной суд признал Кастнера виновным, но он обжаловал приговор в Верховном суде. В 1958 г., через год после гибели Кастнера в результате организованного вооруженного налета, Верховный суд Израиля отменил решение окружного суда и посмертно реабилитировал Кастнера.
В середине мая 1944 г. начались депортации евреев из Венгрии. Каждый день уходили по четыре поезда, увозя на смерть 3000 человек. Всего до 8 июля было депортировано и уничтожено 437 тыс. человек. К главе Венгрии адмиралу Хорти с ультиматумом о прекращении депортации обратились Папа Римский Пий ХII, король Швеции и президент США.
2 июля началась бомбардировка союзниками правительственных зданий в Будапеште, в результате чего погибли тысячи людей. И только 7 июля под давлением международной общественности и из-за боязни быть привлеченным к ответственности после войны Хорти остановил депортации. На заседании правительства он заявил: “Депортация евреев Будапешта должна прекратиться! Правительство должно предпринять все нужные шаги!”
Благодаря усилиям Врбы и Ветцлера удалось спасти около 120 тыс. евреев – обитателей Будапештского гетто и тех, кто проживал за его пределами по паспортам, выданным представителями Красного Креста и дипломатами нейтральных стран – такими как Рауль Валленберг, Карл Лутц и Джорджио Перласка. Имея эти паспорта, люди смогли покинуть страну.
Однако Руди и Альфред, конечно, надеялись спасти намного больше еврейских жизней, и это до самой кончины не давало им покоя. Врба писал, что был убежден: если бы венгерские евреи знали, что им предстоит, они оказали бы сопротивление и погибших было бы гораздо меньше. “Попробовал бы меня кто-нибудь доставить живым в Аушвиц, если бы у меня была исчерпывающая информация о том, что там происходило. И разве тысячи и тысячи евреев во всех странах Европы, способных постоять за себя, дали бы безропотно отправить своих детей, жен и матерей в концлагерь, если бы знали о том, что там творится?” – писал он.
29 августа 1944 г. началось Словацкое национальное восстание против гитлеризма. Врба, посчитав своим долгом отомстить за погибших членов семьи, присоединился к партизанам, за что был награжден чехословацкой медалью “За храбрость”.
***
После войны Врба женился, стал отцом двух дочерей, изучал химию в Праге и защитил докторскую диссертацию. В 1958 г., оказавшись в Израиле на международной конференции, решил на родину не возвращаться. В течение следующих двух лет он работал в Институте Вейцмана в Реховоте. Но все же остаться жить в Израиле не захотел, поскольку считал, что руководящие посты там занимают те самые люди, которые предали еврейскую общину в Венгрии.
Рудольф Врба переехав в Англию, где вел медицинские исследованиями. Затем эмигрировал в Канаду, где осуществил свою давнюю мечту, став профессором фармакологии. Позже работал в Гарвардской медицинской школе в США, занимаясь проблемами рака. Мировую известность ему принесли более 50 книг по химии мозга, диабету и раку.
В соавторстве с журналистом Аланом Бестиком Врба написал книгу “Я не могу простить”, впервые вышедшую в 1963 г. в Лондоне. Переведенная на разные языки, она стала бестселлером. Правда, в Израиле она была издана на иврите лишь в 1998 г. Тогда же Врба получил почетную степень доктора Хайфского университета.
Альфред Ветцель после войны жил в Братиславе, стал журналистом и писателем. В 1963 г. вышла написанная им под псевдонимом Йозеф Ланик книга о пережитом в Аушвице “Чего не видел Данте”.
Рудольф Врба скончался в Ванкувере 27 марта 2006 г. на 82-м году жизни, пережив Альфреда на 18 лет.


Источник: "Еврейская панорама"

 

Автор: Эстер Гинзбург

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пн 11 Ноя - 8:09:42

Хрустальная ночь

В ночь с 9 на 10 ноября 1938 года по всей нацистской Германии прокатились еврейские погромы, которые вошли в историю как Хрустальная ночь (почему всем мерзостям совершаемым на Земле дают такие красиво-нейтральные названия?).

Был убит 91 еврей, сотни ранены,покалечены, тысячи подверглись унижениям и оскорблениям. Около 3,5 тыс. евреев были арестованы и отправлены в концентрационные лагеря Заксенхаузен, Бухенвальд и Дахау. В ту же ночь были сожжены или разгромлены 267 синагог, 7,5 тыс. торговых и коммерческих предприятий, сотни жилых домов евреев в Гамбурге, Вене, Вормсе, Кёльне, Лейпциге, Майнце, Нюрнберге и далее везде.


81 год прошел, но мы помним. Должны помнить. Верьте тем, кто обещает вас убить!

Источник: Facebook

Автор: Елена Султанова

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пт 6 Дек - 12:12:40

Уходят последние герои: человек, спасший сотни евреев

https://detaly.co.il/uhodyat-poslednie-geroi-evrej-podpolshhik-spasshij-sotni-evreev/?fbclid=IwAR2j6sHQAwq3m9DCKLkrhg3788y2__gQ-vMhF-R1zBsXMLynqJbNSCR63O4
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пт 20 Дек - 12:11:31

Пам'ятати, щоб не повторилося". Як в Україні відновлюють місця пам'яті жертв Голокосту

https://www.bbc.com/ukrainian/features-49869204?fbclid=IwAR0QAcfulVEFU1PZN11DyqXW3yvCOLTK4Gvw6jz2Pl2Ig9Fzx5PvGT5xCDo
Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пн 27 Янв - 17:17:12

"Хуже Освенцима может быть только одно - забыть, что он был". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста

https://www.bbc.com/russian/features-51256828
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Вт 4 Фев - 14:55:49

Розстріли під музику. Чому танго стало символом Голокосту

https://suspilne.media/11191-rozstrili-pid-muziku-comu-tango-stalo-simvolom-golokostu/?utm_source=facebook&fbclid=IwAR3XxTyLZXsXjrPv0BKXBb1q_dPXK8qXSX-DUkjRTQ5OWMBvYZCr3XUUAUI
Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Ср 22 Апр - 11:59:21

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Вс 26 Апр - 15:08:38

Память о Холокосте необходима, чтобы наши дети никогда не стали палачами, жертвами или равнодушными

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пн 11 Май - 21:37:01

Чудом спасенный, или Отзвук Бабьего Яра
http://www.isrageo.com/2020/05/11/pronicheva359/
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пт 15 Май - 12:40:19

МАРК РОЗОВСКИЙ. КИХЕЛАХ И ЗЕМЕЛАХ

http://a.kras.cc/2019/01/blog-post_3860.html


Моисей Тейф

Возле булочной на улице Горького

Город пахнет свежестью

Ветреной и нежной.

Я иду по Горького

К площади Манежной.

Кихэлэх и зэмэлэх

Я увидел в булочной

И стою растерянный

В суматохе уличной.

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной!

Подбегает девочка,

Спрашивае тихо:

Что такое зэмэлэх?

Что такое кихэлэх?

Объясняю девочке

Этих слов значенье:

Китэлэх и зэмэлэх –

Вкусное печенье!

И любил когда-то

Есть печенье это

Мальчик мой, сожженный

В гитлеровском гетто.

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной.

Я стою, и слышится

Сына голос тихий:

Ой, купи сегодня

Зэмэлэх и кимэлэх…

Где же ты, мой мальчик,

Сладкоежка, где ты?

Полыхают маки

Там, где было гетто.

Полыхают маки

На горючих землях…

Покупайте детям

Китэлэх и зэмэлэх!

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Ср 27 Май - 12:26:25

Мое военное детство
https://lechaim.ru/events/moe-voennoe-detstvo/
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пт 5 Июн - 22:28:56



Героями были все 1275.


Был ли подобный коллективный подвиг совершен советскими солдатами? (Не ради "родины и Сталина", а ради незнакомых евреев.)


В декабре 1944 года мастер-сержант армии США Родди Эдмондс был отправлен в расположение 106-й пехотной дивизии в Европе. Большую часть его подразделения составляла необстрелянная молодежь призыва этого же года. А 16 декабря немцы начали Арденнскую операцию - последнюю попытку остановить союзников на Западном фронте и высвободить силы для Восточного. Первый и самый тяжелый удар приняла на себя именно 106-я дивизия. 19 декабря Родди Эдмондс очутился в плену.

На Рождество Эдмондс прибыл в лагерь для военнопленных Шталаг IX-B, расположенный недалеко от Франкфурта-на-Майне. В нем размещались примерно 25,000 заключенных. Тридцать дней спустя его и других унтер-офицеров перевели в Шталаг IX-A в Саксонии вместе с 1275 солдатами. В этой группе Родди оказался самым высоким по званию и, соответственно, принял на себя командирские обязанности.

В первый же день по лагерному громкоговорителю несколько раз объявили, что на следующее утро из бараков должны выйти только евреи. Было понятно, что их отделят и отправят в лагеря смерти, так как на этом этапе войны нацистское руководство Германии постановило, что план «окончательного решения еврейского вопроса» распространяется и на еврейских военнопленных из союзных армий.
- Мы, - сказал христианин Эдмондс своим людям, - этого допустить не можем. По Женевской конвенции сообщаются только имя, звание и личный номер. Поэтому мы выйдем все.

На следующее утро все 1275 солдат стояли перед своими бараками. Комендант лагеря в ярости закричал:
- Вы все не можете быть евреями!!!
- Нет, мы все евреи, - возразил ему Эдмондс

Сегодня невозможно сказать, сколько солдат действительно были евреями. По воспоминаниям нескольких еще живых свидетелей их было не более 200. Но в строю стояли все 1275, и комендант предпринял еще одну попытку:
- Я приказываю, чтобы ваши евреи вышли вперед, - рявкнул он на мастер-сержанта.
- Согласно Женевской конвенции, - спокойно сказал Родди, - вам положено знать только имена, звания и личные номера заключенных. Остальное не касается ни вас, ни меня.
Комендант вытащил пистолет и приставил его к голове Эдмондса:
- Вы сделаете, чтобы ваши евреи вышли вперёд, или я пристрелю вас на месте.
И снова услышал твердый и спокойный ответ:
- Если вы выстрелите, вам придется убить нас всех и очень скоро ответить за военные преступления после того, как мы выиграем эту войну.
Комендант покраснел, побелел, сунул пистолет в кобуру и ушел.

Об этой истории сам герой никогда не рассказывал. Ее восстановил его сын. В 2015 году Родди Эдмондс был признан «Праведником народов мира»,
одним из 26 513 почитаемых неевреев, которые спасали евреев во время Холокоста.

Эдмондс, Родди https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%B4%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B4%D1%81,_%D0%A0%D0%BE%D0%B4%D0%B4%D0%B8
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Вс 14 Июн - 10:19:02



Невозможно все прочитать о Катастрофе. Это письмо прочитать нужно! 

Поэтому, оно здесь. Сегодня. 15 сентября. В день гибели еврейской Матери.

Письмо, написанное единственному сыну.

  Екатерина Савельевна Витис, мать писателя Василия Гроссмана.  


 15 сентября 1941 года погибла Екатерина Савельевна Витис, мать писателя Василия Гроссмана. Она была расстреляна около хутора Романовка во время ликвидации гетто Бердичева. 

Эта женщина получившая образование во Франции, проживавшая в Европе, оставившая первого мужа — итальянца, ради большой любви к отцу писателя, утонченная дама, преподаватель французского языка, шла на костылях к могильному рву. Она была тяжело больна костным туберкулезом. Но перед этим она успела передать за границу гетто — последние строки, написанные единственному сыну, которого она вырастила одна.

 Письмо ее оказалось не частью личной переписки, а превратилось в литературное произведение, вписавшись в роман Василия Гроссмана «Жизнь и Судьба». По тексту его пишет герою романа Виктору Штруму мама… 

Сам Гроссман до конца жизни писал письма своей матери. А в кармане пиджака писатель носил две фотографии: на одной – он с мамой, на другой – глубокий ров, наполненный доверху телами женщин и девочек.

 Василий Гроссман умер в канун дня гибели матери, 14 сентября 1964 года. Ему было 58 лет. Публикации «арестованного» советскими цензорами романа он не дождался.


     «Витя, я уверена, мое письмо дойдёт до тебя, хотя я за линией фронта и за колючей проволокой еврейского гетто. Твой ответ я никогда не получу, меня не будет. Я хочу, чтобы ты знал о моих последних днях, с этой мыслью мне легче уйти из жизни.

     Людей, Витя, трудно понять по-настоящему… Седьмого июля немцы ворвались в город. В городском саду радио передавало последние известия. Я шла из поликлиники после приема больных и остановилась послушать. Дикторша читала по-украински статью о боях. Я услышала отдалённую стрельбу, потом через сад побежали люди. Я пошла к дому и всё удивлялась, как это пропустила сигнал воздушной тревоги. И вдруг я увидела танк, и кто-то крикнул: «Немцы прорвались!» Я сказала: «Не сейте панику». Накануне я заходила к секретарю горсовета, спросила его об отъезде. Он рассердился: «Об этом рано говорить, мы даже списков не составляли»… Словом, это были немцы. Всю ночь соседи ходили друг к другу, спокойней всех были малые дети да я. Решила — что будет со всеми, то будет и со мной. Вначале я ужаснулась, поняла, что никогда тебя не увижу, и мне страстно захотелось ещё раз посмотреть на тебя, поцеловать твой лоб, глаза. А я потом подумала — ведь счастье, что ты в безопасности.

     Под утро я заснула и, когда проснулась, почувствовала страшную тоску. Я была в своей комнате, в своей постели, но ощутила себя на чужбине, затерянная, одна. Этим же утром мне напомнили забытое за годы советской власти, что я еврейка. Немцы ехали на грузовике и кричали:«Juden kaputt!» А затем мне напомнили об этом некоторые мои соседи.

Жена дворника стояла под моим окном и говорила соседке: «Слава Богу, жидам конец». Откуда это? Сын её женат на еврейке, и старуха ездила к сыну в гости, рассказывала мне о внуках. Соседка моя, вдова, у неё девочка 6 лет, Алёнушка, синие, чудные глаза, я тебе писала о ней когда-то, зашла ко мне и сказала: «Анна Семеновна, попрошу вас к вечеру убрать вещи, я переберусь в Вашу комнату». «Хорошо, я тогда перееду в вашу» — сказала я. Она ответила: «Нет, вы переберетесь в каморку за кухней». Я отказалась: там ни окна, ни печки. Я пошла в поликлинику, а когда вернулась, оказалось: дверь в мою комнату взломали, мои вещи свалили в каморке. Соседка мне сказала: «Я оставила у себя диван, он всё равно не влезет в вашу новую комнатку».

Удивительно, она кончила техникум, и покойный муж её был славный и тихий человек, бухгалтер в Укопспилке. «Вы вне закона» — сказала она таким тоном, словно ей это очень выгодно. А её дочь Аленушка сидела у меня весь вечер, и я ей рассказывала сказки. Это было моё новоселье, и она не хотела идти спать, мать её унесла на руках. А затем, Витенька, поликлинику нашу вновь открыли, а меня и ещё одного врача-еврея уволили. Я попросила деньги за проработанный месяц, но новый заведующий мне сказал: «Пусть вам Сталин платит за то, что вы заработали при советской власти, напишите ему в Москву». Санитарка Маруся обняла меня и тихонько запричитала: «Господи, Боже мой, что с вами будет, что с вами всеми будет…» И доктор Ткачев пожал мне руку. Я не знаю, что тяжелей: злорадство или жалостливые взгляды, которыми глядят на подыхающую, шелудивую кошку. Не думала я, что придётся мне всё это пережить.

     Многие люди поразили меня. И не только тёмные, озлобленные, безграмотные. Вот старик-педагог, пенсионер, ему 75 лет, он всегда спрашивал о тебе, просил передать привет, говорил о тебе: «Он наша гордость». А в эти дни проклятые, встретив меня, не поздоровался, отвернулся. А потом мне рассказывали, что он на собрании в комендатуре говорил: «Воздух очистился, не пахнет чесноком». Зачем ему это — ведь эти слова его пачкают. И на том же собрании сколько клеветы на евреев было…  Но, Витенька, конечно, не все пошли на это собрание.

Многие отказались. И, знаешь, в моём сознании с царских времен антисемитизм связан с квасным патриотизмом людей из «Союза Михаила Архангела». А здесь я увидела, — те, что кричат об избавлении России от евреев, унижаются перед немцами, по-лакейски жалки, готовы продать Россию за тридцать немецких сребреников. А тёмные люди из пригорода ходят грабить, захватывают квартиры, одеяла, платья; такие, вероятно, убивали врачей во время холерных бунтов. А есть душевно вялые люди, они поддакивают всему дурному, лишь бы их не заподозрили в несогласии с властями. Ко мне беспрерывно прибегают знакомые с новостями, глаза у всех безумные, люди, как в бреду. Появилось странное выражение — «перепрятывать вещи». Кажется, что у соседа надежней. Перепрятывание вещей напоминает мне игру. Вскоре объявили о переселении евреев, разрешили взять с собой 15 килограммов вещей. На стенах домов висели жёлтенькие объявленьица — «Всем жидам предлагается переселиться в район Старого города не позднее шести часов вечера 15 июля 1941 года. Не переселившимся — расстрел».

     Ну вот, Витенька, собралась и я. Взяла я с собой подушку, немного белья, чашечку, которую ты мне когда-то подарил, ложку, нож, две тарелки. Много ли человеку нужно? Взяла несколько инструментов медицинских. Взяла твои письма, фотографии покойной мамы и дяди Давида, и ту, где ты с папой снят, томик Пушкина, «Lettres de Mon moulin», томик Мопассана, где «One vie», словарик, взяла Чехова, где «Скучная история» и «Архиерей». Вот и, оказалось, что я заполнила всю свою корзинку. Сколько я под этой крышей тебе писем написала, сколько часов ночью проплакала, теперь уж скажу тебе, о своем одиночестве.

Простилась с домом, с садиком, посидела несколько минут под деревом, простилась с соседями. Странно устроены некоторые люди. Две соседки при мне стали спорить о том, кто возьмёт себе стулья, кто письменный столик, а стала с ними прощаться, обе заплакали. Попросила соседей Басанько, если после войны ты приедешь узнать обо мне, пусть расскажут поподробней и мне обещали. Тронула меня собачонка, дворняжка Тобик, последний вечер как-то особенно ласкалась ко мне. Если приедешь, ты её покорми за хорошее отношение к старой жидовке. Когда я собралась в путь и думала, как мне дотащить корзину до Старого города, неожиданно пришел мой пациент Щукин, угрюмый и, как мне казалось, чёрствый человек. Он взялся понести мои вещи, дал мне триста рублей и сказал, что будет раз в неделю приносить мне хлеб к ограде. Он работает в типографии, на фронт его не взяли по болезни глаз. До войны он лечился у меня, и если бы мне предложили перечислить людей с отзывчивой, чистой душой, — я назвала бы десятки имен, но не его. Знаешь, Витенька, после его прихода я снова почувствовала себя человеком, значит, ко мне не только дворовая собака может относиться по-человечески. Он рассказал мне, что в городской типографии печатается приказ, что евреям запрещено ходить по тротуарам. Они должны носить на груди жёлтую латку в виде шестиконечной звезды. Они не имеют права пользоваться транспортом, банями, посещать амбулатории, ходить в кино, запрещается покупать масло, яйца, молоко, ягоды, белый хлеб, мясо, все овощи, исключая картошку. Покупки на базаре разрешается делать только после шести часов вечера (когда крестьяне уезжают с базара). Старый город будет обнесён колючей проволокой, и выход за проволоку запрещён, можно только под конвоем на принудительные работы. При обнаружении еврея в русском доме хозяину — расстрел, как за укрытие партизана. Тесть Щукина, старик-крестьянин, приехал из соседнего местечка Чуднова и видел своими глазами, что всех местных евреев с узлами и чемоданами погнали в лес, и оттуда в течение всего дня доносились выстрелы и дикие крики, ни один человек не вернулся. А немцы, стоявшие на квартире у тестя, пришли поздно вечером — пьяные, и ещё пили до утра, пели и при старике делили между собой брошки, кольца, браслеты. Не знаю, случайный ли это произвол или предвестие ждущей и нас судьбы?

     Как печален был мой путь, сыночек, в средневековое гетто. Я шла по городу, в котором проработала 20 лет. Сперва мы шли по пустынной Свечной улице. Но когда мы вышли на Никольскую, я увидела сотни людей, шедших в это проклятое гетто. Улица стала белой от узлов, от подушек. Больных вели под руки. Парализованного отца доктора Маргулиса несли на одеяле. Один молодой человек нёс на руках старуху, а за ним шли жена и дети, нагруженные узлами. Заведующий магазином бакалеи Гордон, толстый, с одышкой, шёл в пальто с меховым воротником, а по лицу его тёк пот. Поразил меня один молодой человек, он шёл без вещей, подняв голову, держа перед собой раскрытую книгу, с надменным и спокойным лицом. Но сколько рядом было безумных, полных ужаса. Шли мы по мостовой, а на тротуарах стояли люди и смотрели. Одно время я шла с Маргулисами и слышала сочувственные вздохи женщин. А над Гордоном в зимнем пальто смеялись, хотя, поверь, он был ужасен, не смешон. Видела много знакомых лиц. Одни слегка кивали мне, прощаясь, другие отворачивались. Мне кажется, в этой толпе равнодушных глаз не было; были любопытные, были безжалостные, но несколько раз я видела заплаканные глаза.

     Я посмотрела — две толпы, евреи в пальто, шапках, женщины в   тёплых платках, а вторая толпа на тротуаре одета по-летнему.

Светлые кофточки, мужчины без пиджаков, некоторые в вышитых украинских рубахах. Мне показалось, что для евреев, идущих по улице, уже и солнце отказалось светить, они идут среди декабрьской ночной стужи. У входа в гетто я простилась с моим спутником, он мне показал место у проволочного заграждения, где мы будем встречаться. Знаешь, Витенька, что я испытала, попав за проволоку? Я думала, что почувствую ужас. Но, представь, в этом загоне для скота мне стало легче на душе. Не думай, не потому, что у меня рабская душа. Нет. Нет. Вокруг меня были люди одной судьбы, и в гетто я не должна, как лошадь, ходить по мостовой, и нет взоров злобы, и знакомые люди смотрят мне в глаза и не избегают со мной встречи. В этом загоне все носят печать, поставленную на нас фашистами, и поэтому здесь не так жжёт мою душу эта печать. Здесь я себя почувствовала не бесправным скотом, а несчастным человеком. От этого мне стало легче.

     Я поселилась вместе со своим коллегой, доктором-терапевтом Шперлингом, в мазаном домике из двух комнатушек. У Шперлингов две взрослые дочери и сын, мальчик лет двенадцати. Я подолгу смотрю на его худенькое личико и печальные большие глаза. Его зовут Юра, а я раза два называла его Витей, и он меня поправлял: «Я Юра, а не Витя». Как различны характеры людей! Шперлинг в свои пятьдесят восемь лет полон энергии. Он раздобыл матрацы, керосин, подводу дров. Ночью внесли в домик мешок муки и пол мешка фасоли. Он радуется всякому своему успеху, как молодожён. Вчера он развешивал коврики. Ничего, ничего, все переживём, — повторяет он — главное, запастись продуктами и дровами.

Он сказал мне, что в гетто следует устроить школу. Он даже предложил мне давать Юре уроки французского языка и платить за урок тарелкой супа. Я согласилась. Жена Шперлинга, толстая Фанни Борисовна,

вздыхает: «Всё погибло, мы погибли». Но при этом, следит, чтобы её старшая дочь Люба, доброе и милое существо, не дала кому-нибудь горсть фасоли или ломтик хлеба. А младшая, любимица матери, Аля — истинное исчадие ада: властная, подозрительная, скупая. Она кричит на отца, на сестру. Перед войной она приехала погостить из Москвы и застряла. Боже мой, какая нужда вокруг! Если бы те, кто говорят о богатстве евреев и о том, что у них всегда накоплено на чёрный день, посмотрели на наш Старый город. Вот он и пришёл, чёрный день, чернее не бывает. Ведь в Старом городе не только переселённые с 15 килограммами багажа, здесь всегда жили ремесленники, старики, рабочие, санитарки. В какой ужасной тесноте жили они и живут. Как едят! Посмотрел бы ты на эти полуразваленные, вросшие в землю хибарки. Витенька, здесь я вижу много плохих людей — жадных, трусливых, хитрых, даже готовых на предательство.

 Есть тут один страшный человек, Эпштейн, попавший к нам из какого-то польского городка. Он носит повязку на рукаве и ходит с немцами на обыски, участвует в допросах, пьянствует с украинскими полицаями, и они посылают его по домам вымогать водку, деньги, продукты. Я раза два видела его — рослый, красивый, в франтовском кремовом костюме, и даже жёлтая звезда, пришитая к его пиджаку, выглядит, как жёлтая хризантема.

 

     Но я хочу тебе сказать и о другом. Я никогда не чувствовала себя еврейкой. С детских лет я росла   в среде русских подруг, я любила больше всех поэтов Пушкина, Некрасова, и пьеса, на которой я плакала вместе со всем зрительным залом, съездом русских земских врачей, была «Дядя Ваня» со Станиславским. А когда-то, Витенька, когда я была четырнадцатилетней девочкой, наша семья собралась эмигрировать в Южную Америку. И я сказала папе: «Не поеду никуда из России, лучше утоплюсь». И не уехала. А вот в эти ужасные дни мое сердце наполнилось материнской нежностью к еврейскому народу. Раньше я не знала этой любви. Она напоминает мне мою любовь к тебе, дорогой сынок. Я хожу к больным на дом. В крошечные комнатки втиснуты десятки людей:

полуслепые старики, грудные дети, беременные. Я привыкла в человеческих глазах искать симптомы болезней — глаукомы, катаракты. Я теперь не могу так смотреть в глаза людям, — в глазах я вижу лишь отражение души. Хорошей души, Витенька! Печальной и доброй, усмехающейся и обречённой, побеждённой насилием и в то же время торжествующей над насилием. Сильной, Витя, души! Если бы ты слышал, с каким вниманием старики и старухи расспрашивают меня о тебе. Как сердечно утешают меня люди, которым я ни на что не жалуюсь, люди, чьё положение ужасней моего. Мне иногда кажется, что не я хожу к больным, а, наоборот, народный добрый врач лечит мою душу. А как трогательно вручают мне за лечение кусок хлеба, луковку, горсть фасоли. Поверь, Витенька, это не плата за визиты! Когда пожилой рабочий пожимает мне руку и вкладывает в сумочку две-три картофелины и говорит: «Ну, ну, доктор, я вас прошу», у меня слёзы выступают на глазах. Что-то в этом такое есть чистое, отеческое, доброе, не могу словами передать тебе это. Я не хочу утешать тебя тем, что легко жила это время. Ты удивляйся, как моё сердце не разорвалось от боли. Но не мучься мыслью, что я голодала, я за все это время ни разу не была голодна. И ещё — я не чувствовала себя одинокой.

 

     Что сказать тебе о людях, Витя? Люди поражают меня хорошим и плохим. Они необычайно разные, хотя все переживают одну судьбу. Но, представь себе, если во время грозы большинство старается спрятаться от ливня, это ещё не значит, что все люди одинаковы. Да и прячется от дождя каждый по-своему… Доктор Шперлинг уверен, что преследования евреев временные, пока война. Таких, как он, немало, и я вижу, чем больше в людях оптимизма, тем они мелочней, тем эгоистичней. Если во время обеда приходит кто-нибудь, Аля и Фанни Борисовна немедленно прячут еду. Ко мне Шперлинги относятся хорошо, тем более что я ем мало и приношу продуктов больше, чем потребляю. Но я решила уйти от них, они мне неприятны. Подыскиваю себе уголок. Чем больше печали в человеке, чем меньше он надеется выжить, тем он шире, добрее, лучше.

Беднота, жестянщики, портняги, обречённые на гибель, куда благородней, шире и умней, чем те, кто ухитрились запасти кое-какие продукты.

Молоденькие учительницы, чудик-старый учитель и шахматист Шпильберг, тихие библиотекарши, инженер Рейвич, который беспомощней ребенка, но мечтает вооружить гетто самодельными гранатами — что за чудные, непрактичные, милые, грустные и добрые люди. Здесь я вижу, что надежда почти никогда не связана с разумом, она — бессмысленна, я думаю, её родил инстинкт. Люди, Витя, живут так, как будто впереди долгие годы.

Нельзя понять, глупо это или умно, просто так оно есть. И я подчинилась этому закону. Здесь пришли две женщины из местечка и рассказывают то же, что рассказывал мне мой друг. Немцы в округе

уничтожают всех евреев, не щадя детей, стариков. Приезжают на машинах немцы и полицаи и берут несколько десятков мужчин на полевые работы, они копают рвы, а затем через два-три дня немцы гонят еврейское население к этим рвам и расстреливают всех поголовно. Всюду в местечках вокруг нашего города вырастают эти еврейские курганы. В соседнем доме живёт девушка из Польши. Она рассказывает, что там убийства идут постоянно, евреев вырезают всех до единого, и евреи сохранились лишь в нескольких гетто — в Варшаве, в Лодзи, Радоме. И когда я всё это обдумала, для меня стало совершенно ясно, что нас здесь собрали не для того, чтобы сохранить, как зубров в Беловежской пуще, а для убоя. По плану дойдёт и до нас очередь через неделю, две.

Но, представь, понимая это, я продолжаю лечить больных и говорю: «Если будете систематически промывать лекарством глаза, то через две-три недели выздоровеете». Я наблюдаю старика, которому можно будет через полгода-год снять катаракту. Я задаю Юре уроки французского языка, огорчаюсь его неправильному произношению. А тут же немцы, врываясь в гетто, грабят, часовые, развлекаясь, стреляют из-за проволоки в детей, и всё новые, новые люди подтверждают, что наша судьба может решиться в любой день.

 

     Вот так оно происходит — люди продолжают жить. У нас тут даже недавно была свадьба. Слухи рождаются десятками. То, задыхаясь от радости, сосед сообщает, что наши войска перешли в наступление и немцы бегут. То вдруг рождается слух, что советское правительство и Черчилль предъявили немцам ультиматум, и Гитлер приказал не убивать евреев. То сообщают, что евреев будут обменивать на немецких военнопленных.

Оказывается, нигде нет столько надежд, как в гетто. Мир полон событий, и все события, смысл их, причина, всегда одни — спасение евреев. Какое богатство надежды! А источник этих надежд один — жизненный инстинкт, без всякой логики сопротивляющийся страшной необходимости погибнуть нам всем без следа. И вот смотрю и не верю: неужели все мы — приговорённые, ждущие казни? Парикмахеры, сапожники, портные, врачи, печники — все работают. Открылся даже маленький родильный дом, вернее, подобие такого дома. Сохнет белье, идёт стирка, готовится обед, дети ходят с 1 сентября в школу, и матери расспрашивают учителей об отметках ребят. Старик Шпильберг отдал в переплёт несколько книг. Аля Шперлинг занимается по утрам физкультурой, а перед сном наворачивает волосы на папильотки, ссорится с отцом, требует себе какие-то два летних отреза. И я с утра до ночи занята — хожу к больным, даю уроки, штопаю, стираю, готовлюсь к зиме, подшиваю вату под осеннее пальто. Я слушаю рассказы о карах, обрушившихся на евреев. Знакомую, жену юрисконсульта, избили до потери сознания за покупку утиного яйца для ребенка. Мальчику, сыну провизора Сироты, прострелили плечо, когда он пробовал пролезть под проволокой и достать закатившийся мяч. А потом снова слухи, слухи, слухи. Вот и не слухи. Сегодня немцы угнали восемьдесят молодых мужчин на работы, якобы копать картошку, и некоторые люди радовались — сумеют принести немного картошки для родных. Но я поняла, о какой картошке идет речь.

 

     Ночь в гетто — особое время, Витя. Знаешь, друг мой, я всегда приучала тебя говорить мне правду, сын должен всегда говорить матери правду. Но и мать должна говорить сыну правду. Не думай, Витенька, что твоя мама — сильный человек. Я — слабая. Я боюсь боли и трушу, садясь в зубоврачебное кресло. В детстве я боялась грома, боялась темноты.

Старухой я боялась болезней, одиночества, боялась, что, заболев, не смогу работать, сделаюсь обузой для тебя и ты мне дашь это почувствовать. Я боялась войны. Теперь по ночам, Витя, меня охватывает ужас, от которого леденеет сердце. Меня ждёт гибель. Мне хочется звать тебя на помощь. Когда-то ты ребенком прибегал ко мне, ища защиты. И теперь в минуты слабости мне хочется спрятать свою голову на твоих коленях, чтобы ты, умный, сильный, прикрыл её, защитил. Я не только сильна духом, Витя, я и слаба. Часто думаю о самоубийстве, но я не знаю, слабость, или сила, или бессмысленная надежда удерживают меня.

Но хватит. Я засыпаю и вижу сны. Часто вижу покойную маму, разговариваю с ней. Сегодня ночью видела во сне Сашеньку Шапошникову, когда вместе жили в Париже. Но тебя, ни разу не видела во сне, хотя всегда думаю о тебе, даже в минуты ужасного волнения. Просыпаюсь, и вдруг этот потолок, и я вспоминаю, что на нашей земле немцы, я прокажённая, и мне кажется, что я не проснулась, а, наоборот, заснула и вижу сон. Но проходит несколько минут, я слышу, как Аля спорит с Любой, чья очередь отправиться к колодцу, слышу разговоры о том, что ночью на соседней улице немцы проломили голову старику. Ко мне пришла знакомая, студентка педтехникума, и позвала к больному. Оказалось, она скрывает лейтенанта, раненного в плечо, с обожжённым глазом. Милый, измученный юноша с волжской, окающей речью. Он ночью пробрался за проволоку и нашел приют в гетто. Глаз у него оказался повреждён несильно, я сумела приостановить нагноение. Он много рассказывал о боях, о бегстве наших войск, навёл на меня тоску. Хочет отдохнуть и пойти через линию фронта. С ним пойдут несколько юношей, один из них был моим учеником. Ох, Витенька, если б я могла пойти с ними! Я так радовалась, оказывая помощь этому парню, мне казалось, во=D4 и я участвую в войне с фашизмом. Ему принесли картошки, хлеба, фасоли, а какая-то бабушка связала ему шерстяные носки.

 

     Сегодня день наполнен драматизмом. Накануне Аля через свою русскую знакомую достала паспорт умершей в больнице молодой русской девушки. Ночью Аля уйдёт. И сегодня мы узнали от знакомого крестьянина, проезжавшего мимо ограды гетто, что евреи, посланные копать картошку, роют глубокие рвы в четырех верстах от города, возле аэродрома, по дороге на Романовку.

     Запомни, Витя, это название, там ты найдёшь братскую могилу, где будет лежать твоя мать. Даже Шперлинг понял всё, весь день бледен, губы дрожат, растерянно спрашивает меня: «Есть ли надежда, что специалистов оставят в живых?»

     Действительно, рассказывают, в некоторых местечках лучших портных, сапожников и врачей не подвергли казни. И всё же вечером Шперлинг позвал старика-печника, и тот сделал тайник в стене для муки и соли. И я вечером с Юрой читала «Lettres de mon moulin». Помнишь, мы читали вслух мой любимый рассказ «Les vieux» и переглянулись с тобой, рассмеялись, и у обоих слёзы были на глазах. Потом я задала Юре уроки на послезавтра. Так нужно. Но какое щемящее чувство у меня было, когда я смотрела на печальное личико моего ученика, на его пальцы, записывающие в тетрадку номера заданных ему параграфов грамматики. И сколько этих детей: чудные глаза, тёмные кудрявые волосы, среди них есть, наверное, будущие учёные, физики, медицинские профессора, музыканты, может быть, поэты. Я смотрю, как они бегут по утрам в школу, не по-детски серьезные, с расширенными трагическими глазами. А иногда они начинают возиться, дерутся, хохочут, и от этого на душе не веселей, а ужас охватывает.

     Говорят, что дети наше будущее, но что скажешь об этих детях? Им не стать музыкантами, сапожниками, закройщиками. И я ясно сегодня ночью представила себе, как весь этот шумный мир бородатых озабоченных папаш, ворчливых бабушек, создательниц медовых пряников, гусиных шеек, мир свадебных обычаев, поговорок, субботних праздников уйдет навек в землю. И после войны жизнь снова зашумит, а нас не будет. Мы исчезнем, как исчезли ацтеки. Крестьянин, который привёз весть о подготовке могил, рассказывает, что его жена ночью плакала, причитала: «Они и шьют, и сапожники, и кожу выделывают, и часы чинят, и лекарства в аптеке продают… Что ж это будет, когда их всех поубивают?» И так ясно я увидела, как, проходя мимо развалин, кто-нибудь скажет: «Помнишь, тут жили когда-то евреи, печник Борух. В субботний вечер его старуха сидела на скамейке, а возле неё играли дети». А второй собеседник

скажет: «А вон под той старой грушей-кислицей обычно сидела докторша, забыл её фамилию. Я у неё когда-то лечил глаза, после работы она всегда выносила плетеный стул и сидела с книжкой». Так оно будет, Витя. Как будто страшное дуновение прошло по лицам, все почувствовали, что приближается срок.

 

     Витенька, я хочу сказать тебе… нет, не то, не то. Витенька, я заканчиваю свое письмо и отнесу его   к ограде гетто и передам своему другу.. Это письмо нелегко оборвать, оно — мой последний разговор с тобой, и, переправив письмо, я окончательно ухожу от тебя, ты уж никогда не узнаешь о последних моих часах. Это наше самое последнее расставание.

     Что скажу я тебе, прощаясь, перед вечной разлукой? В эти дни, как и всю жизнь, ты был моей радостью. По ночам я вспоминала тебя, твою детскую одежду, твои первые книжки, вспоминала твоё первое письмо, первый школьный день. Всё, всё вспоминала от первых дней твоей жизни до последней весточки от тебя, телеграммы, полученной 30 июня. Я закрывала глаза, и мне казалось — ты заслонил меня от надвигающегося ужаса, мой друг. А когда я вспоминала, что происходит вокруг, я радовалась, что ты не возле меня — пусть ужасная судьба минет тебя.

Витя, я всегда была одинока. В бессонные ночи я плакала от тоски. Ведь никто не знал этого. Моим утешением была мысль о том, что я расскажу тебе о своей жизни. Расскажу, почему мы разошлись с твоим папой, почему такие долгие годы я жила одна. И я часто думала, — как Витя удивится, узнав, что мама его делала ошибки, безумствовала, ревновала, что её ревновали, была такой, как все молодые. Но моя судьба — закончить жизнь одиноко, не поделившись с тобой. Иногда мне казалось, что я не должна жить вдали от тебя, слишком я тебя любила.

Думала, что любовь даёт мне право быть с тобой на старости. Иногда мне казалось, что я не должна жить вместе с тобой, слишком я тебя любила.

 Ну, enfin… Будь всегда счастлив с теми, кого ты любишь, кто окружает тебя, кто стал для тебя ближе матери. Прости меня. С улицы слышен плач женщин, ругань полицейских, а я смотрю на эти страницы, и мне кажется, что я защищена от страшного мира, полного страдания. Как закончить мне письмо? Где взять силы, сынок? Есть ли человеческие слова, способные выразить мою любовь к тебе?

Целую тебя, твои глаза, твой лоб, волосы. Помни, что всегда в дни счастья и в день горя материнская любовь с тобой, её никто не в силах убить.

 Витенька… Вот и последняя строка последнего маминого письма к тебе. Живи, живи, живи вечно…

 

Мама.»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

  FREE Animations for Your Email!         Click Here!
Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пн 29 Июн - 16:52:21

Как мы выживали
http://berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer4/SDodik1.php
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Jenny поставил(а) лайк

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пт 3 Июл - 22:20:34

Заговор Холокоста.

http://newconcepts.club/website/articles/541.html

Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 73 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2446
Репутация : 2584

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim Вчера в 11:20:10

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 63 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5345
Репутация : 4160

Jenny и Borys поставили лайк

Вернуться к началу Перейти вниз

Холокост - трагедия европейских евреев - Страница 6 Empty Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 6 из 6 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5, 6

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения