Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Юмористические рассказы,очерки, стихи
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyВчера в 20:19:26 автор Borys

» Анекдоты, Афоризмы
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyСб 15 Июн - 20:00:57 автор Borys

» Фильмы,которые мы смотрим
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyВт 11 Июн - 16:40:00 автор Borys

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyВт 11 Июн - 8:15:17 автор Kim

» С миру по нитке или немного новостей отовсюду
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПн 10 Июн - 13:32:29 автор Kim

»  Мы родом из СССР
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyЧт 6 Июн - 7:35:09 автор Kim

» Выдуманные или правдивые истории
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyВт 4 Июн - 12:52:19 автор Borys

» Послушать музыку
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПт 31 Май - 15:33:56 автор Borys

» Интересные факты
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyСб 25 Май - 22:26:29 автор Borys

» Медицина
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПт 24 Май - 6:55:27 автор Kim

» Израиль и Израильтяне
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyЧт 23 Май - 19:35:49 автор Borys

» Выдающиеся люди
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyВт 21 Май - 11:41:35 автор Borys

» Хроника государственного антисемитизма Сталинской эпохи и после Сталина
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПн 20 Май - 13:28:42 автор Borys

» Ложная тревога, или да здравствует природа!
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПт 3 Май - 16:28:05 автор Borys

» Холокост - трагедия европейских евреев
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 EmptyПт 26 Апр - 19:30:55 автор Kim

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Реклама
Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Benim10
Социальные закладки

Социальные закладки digg  Социальные закладки delicious  Социальные закладки reddit  Социальные закладки stumbleupon  Социальные закладки slashdot  Социальные закладки yahoo  Социальные закладки google  Социальные закладки blogmarks  Социальные закладки live      

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Выдуманные или правдивые истории

Страница 31 из 31 Предыдущий  1 ... 17 ... 29, 30, 31

Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Пн 29 Апр - 7:29:15

ХОРОШО, ЧТО НАШ ГАГАРИН - НЕ ЕВРЕЙ И НЕ ТАТАРИН...

Александр Левковский: Хорошо, что наш Гагарин — не еврей и не татарин…

 

Ни мама, ни папа мне в ту ночь не приснились. А взамен их, в мутной полудрёме, мне пригрезился наш двор на Ярославской улице в Киеве. Я стою посреди двора, окружённый оравой хулиганистых мальчишек. Они скачут вокруг меня, тычут в меня пальцами, хохочут и орут что есть мочи…
Хорошо, что наш Гагарин — не еврей и не татарин…РассказАлександр Левковский
С самого раннего детства Зойка мечтала стать русской.
— Русские, — говорила Зойка, — самые главные. Они всех победили: и немцев, и японцев, и ещё кого-то — не помню кого…
— … и турок, и финнов, и поляков, и шведов, — подсказал я. Зойка очень толковая, и у неё, как говорит мама, «большие артистические способности», но хотя мне только девять лет, я знаю историю и географию лучше её.
— Вот видишь, даже шведов. И потом русские — самые сильные.
— Татары сильнее, — возразил я. — они командовали твоими русскими целых триста лет. Спроси папу — он тебе будет два часа рассказывать, какие татары молодцы.
(Наш папа — татарин, но не казанский, а крымский, и не из Крыма, а из Ташкента, куда Сталин сослал крымских татар «за предательство»).
— Кроме того, русские самые умные, — продолжала Зойка. — У них есть и Пушкин, и Лермонтов, и Чайковский, и Менделеев.
— Все знают, — сказал я убеждённо, — что самые умные — это евреи.
— Не умные, а хитрые!
— Чтобы быть хитрым, надо быть умным, — возразил я. — Вот возьми, например, маму. Я согласен -— может, она немножко хитрая. Но очень умная. Она зам главного бухгалтера!И не где-нибудь, а в Союзе писателей! Она платит зарплату всем украинским писателям и поэтам.
— Не зарплату, а гонорары.
— Ну, пусть гонорары. Она самому Корнейчуку платит много десятков тысяч. О ней все соседи говорят: «У Софьи Михайловны — настоящая еврейская голова!»
Зойка расхохоталась.
— Ми-хай-лов-на, — протянула она. — Какая мама Михайловна? Она на самом деле Моисеевна… Вот поэтому я и хочу быть русской — чтобы мне не тыкали в лицо, что у моего отца дурацкая татарская фамилия Муслимов и что мама у меня — еврейка с отчеством Моисеевна…
Я лежал в кровати и искоса наблюдал, как Зойка переодевается ко сну. Зойке четырнадцать лет, и у неё в последее время стали вырастать на теле всякие интересные округлости, от которых трудно оторвать глаза и которые мешают мне сосредоточиться на нашем разговоре.
— Мы с тобой, — говорила Зойка, стоя ко мне спиной и натягивая через голову ночную рубашку, — полукровки.
— То есть?
— Ну, как метисы или мулаты. Ни то, ни сё. Серединка-на-половинку. Папа — татарин, мама — еврейка.
Зойка улеглась в постель, и мы замолчали. Через минуту я тихо сказал:
— Зойка, как ты думаешь -— чего они поженились, а? Такие разные люди. Как-то даже странно -— татарин женился на еврейке…
— Чёрт их знает! — со злостью проговорила Зойка. — Им-то хорошо, а о нас с тобой они подумали, когда рожали нас?! Они подумали, как нам жить нерусскими полукровками!? И не просто полукровками, а полу-татарами, полу-евреями?!
— Они любят друг друга, — возразил я. — Я же вижу, как сильно они любят.
Зойка криво ухмыльнулась.
— Хочешь знать, как сильно они любят друг друга? — вдруг спросила она. — Какой день сегодня?
— Суббота.
— По субботам и средам — у них секс, — деловито сообщила она. — Ты спи. Когда у них начнётся, я тебя разбужу…
С тех пор прошло много лет, и я, хоть убей, не могу вспомнить, какое слово Зойка употребила вместо ныне модного слова «секс». Может, она произнесла матерное словечко? Вполне возможно. Такая сорвиголова, как Зойка, вполне могла матюкнуться. Она и меня учила мату и даже давала мне иногда покуривать. В общем, как говорил наш добряк-папа, «плохо влияла на меня».
…— Мишка, — шептала Зойка, — проснись… У них там началось…
Мы выбрались из наших кроватей и прислушались к тому, что делается за стенкой. Там слышался какой-то неясный шум. Сердце у меня бешено колотилось.
— Стонет… — удовлетворённо шептала Зойка, приложив ухо к стене..
— Кто? — испугался я.
— Она.
— Чего это она? Ей что — плохо?
— Дурак ты. Сильно любит — потому и стонет, — туманно пояснила Зойка.
— И как долго это у них продолжается?
Зойка пожала плечами.
— Когда как. По-всякому. Иногда пять минут, а иногда все пятнадцать.
— А потом?
— Потом он скажет «Молодец мать!» и хлопнет её ладонью.
— Куда хлопнет?
Зойка засмеялась.
— Откуда я знаю? По животу, наверное…
Мы послушали ещё минут пять. У меня в ушах звенело от сердцебиения, и я ничего не мог толком расслышать.
Когда мы опять улеглись в наши постели, Зойка повторила со злостью:
— Им хорошо!.. А нам с тобой?! — Она повернулась ко мне. — Вот когда мне стукнет шестнадцать и я пойду получать паспорт, я уговорю маму, она даст взятку, и мне поменяют фамилию и отчество. И напишут в 5-й графе «русская».
— Папа обидится.
— Ничего, он переживёт. Зато я без проблем поступлю во ВГИК и стану знаменитой киноартисткой или кинорежиссёром! — Зойка тряхнула белокурыми кудряшками. — Я, как говорит мама, «ярко выраженная блондинка», и имя у меня будет Зоя Александровна Кронина вместо идиотского татарского Зоя Маратовна Муслимова…
* * *
Папу звали Маратом. Не в честь знаменитого вождя Французской революции, а просто у татар это очень распространённое имя.
Я за всю свою жизнь не встречал человека добрее и мягче, чем наш отец. Мама тоже не была злой, но всё равно по теплоте и нежности она ну никак не могла сравниться с папой.
Зойка-артистка очень похоже изображала папу. Она садилась на диван, поджимала под себя ноги крест-накрест, наклеивала на лицо добрейшую улыбку и говорила тихим голосом с лёгким татарским акцентом:
— Дети, послушайте, я расскажу вам древнюю крымскую легенду о Мисхорской русалке. Когда-то, давным-давно, в деревушке Мисхор, на берегу моря жила красивейшая татарская девушка по имени Арзы, которую похитили злые разбойники и продали в гарем турецкого султана, в Стамбул. Там она родила дочь, но, не выдержав разлуки с любимым Крымом, бросилась со скалы в воды Босфора. Но знаете, дети, случилось чудо — она не утонула! О, нет! Она вместе с ребёнком поплыла по Чёрному морю к Крыму. В море у неё вместо ножек вырос русалочий хвост, а тело покрылось рыбьей чешуёй. Она вышла из моря около Мисхора, и сейчас там, среди морских волн, недалеко от берега стоит у скалы памятник бесстрашной русалке…
И мы все — папа, мама и я — смеялись, аплодировали и хвалили Зойкин артистический талант.
Впрочем, с неменьшим талантом Зойка рассказывала и мамины еврейские анекдоты о вездесущем Рабиновиче. Она мазала губы маминой помадой, надевала мамины очки, напяливала на себя мамин атласный халат, ложилась на диван и говорила, имитируя протяжный еврейский акцент:
— Рабинович, я слышал, вы купили новый телевизор! Вы таки стали лучше жить?
— Я вас умоляю, Фима! Нам таки стало лучше видно, как другие живут лучше нас…
И мы опять хохотали, и расхваливали Зойку, и говорили, что её ждёт блестящее артистическое будущее.
* * *
Мы жили в Киеве на Подоле, в нижней части города, в ветхом домишке на Ярославской улице. В этом доме до войны жили мамины родители. Перед тем, как в 41-м году немцы заняли Киев, вся семья эвакуировалсь в Ташкент, куда в это время хлынули десятки тысяч беженцев из Украины и Белоруссии. Маме тогда было семь лет.
После окончания войны семья не вернулась в Киев. В Ташкенте мама окончила школу и поступила в финансово-экономический институт. И стала постоянной посетительницей танцев в Окружном Доме Офицеров. Вот на этих танцах она и встретила красавца-татарина по имени Марат, студента Политехнического института.
И влюбилась. «А он, — рассказывала нам мама, смеясь, — был от меня без ума! Просто без ума! Он был такой умный. Так красиво ухаживал за мной. И был он очень весёлый, постоянно шутил и хохотал очень заразительно. Он только мрачнел тогда, когда рассказывал, как Сталин выселял татар из Крыма в Ташкент в 44-м году…»
Спустя много лет, я прочитаю об этом выселении у Солженицына, в «Архипелаге Гулаг»:
«Наверно, с воздуха, с высоких гор это выглядело величественно: зажужжал моторами единовременно весь Крымский (только что освобождённый, апрель 1944) полуостров, и сотни змей-автоколонн поползли, поползли по его прямым и крученым дорогам. Как раз доцветали деревья. Татарки тащили из теплиц на огороды рассаду сладкого лука. Начиналась посадка табака. (И на том кончилась. И на много лет потом исчез табак из Крыма.) Автоколонны не подходили к самым селениям, они были на узлах дорог, аулы же оцеплялись спецотрядами. Было велено давать на сборы полтора часа, но инструктора сокращали и до 40 минут — чтобы справиться пободрей, не опоздать к пункту сбора, и чтоб в самом ауле богаче было разбросано для остающейся от спецотряда зондер-команды. Заядлые аулы, вроде Озенбаша близ Биюк-озера, приходилось начисто сжигать. Автоколонны везли татар на станции, а уже там, в эшелонах, ждали ещё и сутками, стонали, пели жалостные песни прощания».
… Мамины родители яростно сопротивлялись замужеству дочери.
— Где это видано, чтобы хорошая еврейская девочка выйшла замуж за какого-то безродного татарина!? — кричал дед, размахивая костылём. (В 43-м году ему ампутировали ногу под Ленинградом). — Через мой труп!
Но деду не пришлось превратиться в труп. Мама вышла замуж и в 55-м году родила Зойку, а ещё через пять лет — меня.
А шесть лет спустя мы всей семьёй переселились в Киев, в старую квартиру деда на улице Ярославской. Дед был инвалидом войны, подполковником в отставке, обвешанным орденами и медалями, и хотя прописка в Киеве была запрещена, нас всех прописали в его ветхом домишке почти без проблем. Я пишу «почти», так как папу долго не хотели прописывать, ссылаясь на то, что он — сосланный крымский татарин и ему не место в Советской Украине. Пришлось нашему деду, навесив все свои ордена, идти на приём к разным высокопоставленным жлобам и орать там, стуча костылём, что все они «тыловые крысы» и он их всех «перестреляет», если его любимого зятя не пропишут в Киеве.
Впрочем, даже долгожданная прописка не гарантировала папе приличную инженерную работу в киевских проектных институтах. С проклятой графой «крымский татарин» он смог устроиться — да и то с трудом — прорабом на строительстве метро.
* * *
Детство обычно кончается где-то в пятнадцать-шестнадцать лет, но у меня оно кончилось, когда мне исполнилось двенадцать — в тот день, когда отца посадили.
Он возвращался с мамой из кинотеатра. Они шли, держась, как обычно, за руки, словно молодожёны — так, как никто никогда не ходил по нашей задрипанной Ярославской улице. Они повернули в наш двор и столкнулись лицом к лицу с дядей Миколой, нашим дворником. Ходили упорные слухи, что при немцах он был полицаем и что в Харькове и Полтаве он участвовал в расстрелах евреев и партизан. Дворник был вдребезги пьян.
— Гуляете? — гаркнул бывший полицай. — Татарва под ручку с жидовочкой!
Папа, ни слова не говоря, вырвал из рук дворника метлу и, размахнувшись, ударил его черенком метлы по голове. И попал в висок.
Папу судили за убийство и посадили на двенадцать лет.
А через семь лет из Владимирского изолятора пришло известие, что заключённый Муслимов Марат Измаилович скоропостижно скончался от сердечного приступа.
* * *
Поседевшая и жутко постаревшая мама вернулась из Владимира поздно вечером и, не проронив ни слова, стала стелить себе постель. Я смотрел, давясь слезами, как она аккуратно расправляла простыни и клала рядышком две подушки — одну для себя, а другую для папы.
Она легла, положила руку на папину подушку и уснула.
И утром не проснулась.
Во врачебном заключении было написано: «… скончалась скоропостижно от сердечного приступа». Это был точно такой же диагноз, который поставили нашему папе тюремные врачи во Владимирском изоляторе.
* * *
Зойка окончила режиссёрский факультет киноинститута через год после маминой смерти и получила назначение в Ташкент, на «Узбекфильм».
И так несчастливо получилось, что за все последующие годы мы виделись с ней всего раза два-три, не больше. Я за это время окончил факультет журналистики Киевского университета и стал вести нелёгкую, малоденежную и беспокойную жизнь штатного и внештатного корреспондента различных провинциальных газет.
Я прилетел к ней в 92-м году, поздней осенью. Я тогда работал корреспондентом спортивной газеты в Волгограде и был послан редакцией на какой-то азиатский чемпионат по тяжёлой атлетике.
Мы с Зойкой обнялись, всплакнули, и помянули добрым словом маму и папу.
— Зойка, — сказал я, когда мы сидели за столом на её кухне, — ты писала, что расходишься с мужем. Это какой у тебя муж по счёту?
Зойка расхохоталась и разлила водку по рюмкам.
— Третий, — сказала она, закусывая солёным огурцом.
— Где он сейчас?
— Уехал. В Комсомольск-на Амуре. Устраиваться на работу. Там они вовсю клепают истребители Су и продают их за валюту людоедам из Африки. Он авиационный инженер, а здешний авиазавод — гордость Узбекистана! -— закрывают, и их всех увольняют. — Зойка опять разлила водку по рюмкам. — Мишенька, ты бы видел, какой это был завод! Огромный, модерный, двадцать две тысячи человек. А их всех увольняют, будто это не завод, а пивной ларёк…
Я слушал сестру и припоминал фразу из некогда прочитанной мною биографии знаменитого Талейрана: «… сначала зашаталась, потом надломилась, а затем рухнула та сцена, на которой он намеревался действовать, -— грянула Великая Французская революция…».
Вот точно так же зашаталась, надломилась и рухнула наша страна — и притом безо всякой революции…
— А я скажу тебе, Миша, почему развалился Советский Союз! — продолжала уже изрядно выпившая Зойка. — Не из-за Горбачёва или Ельцина! Нет! Наш Союз растрескался из-за того, что был он -— одна огромная полукровка! Вот как мы с тобой! Но мы с тобой полукровки, состоящие из двух национальностей, а Союз состоял из ста пятидесяти! И все тянули в разные стороны, и все завидовали друг другу, и все помнили только зло, и никто не помнил добра…
Я кивнул и выпил.
— Зойка, — говорю, — ты знаешь, какая смешная история случилась со мной в Москве три месяца тому назад? Схожу я с эскалатора на станции «Белорусская», а там стоят три мента. И один подзывает меня — вот так вот, указательным пальцем -— и говорит: «Документы…». Я сразу понял, в чём дело: физиономия у меня не блондинистая, как у тебя, а смуглая, полу-татарская. И был я в потёртых старых джинсах, с бейсболкой на голове и в маечке. В общем, подозрительная личность. «Зачем вам мои документы?» — говорю. Они переглянулись, и один говорит мне: «Ты, чурка! Тебе говорят «документы», значит, предъявляй документы… Ты кто — азербайджанец? На каком рынке торгуешь?». Смотрю я на него — круглая прыщавая рожа, деревенский парнишка откуда-нибудь из-под Вологды или Рязани… Ах, был бы на моём месте наш папа! Как бы он врезал этому вчерашнему колхознику по морде! А я покорно полез в карман и протянул ему мой паспорт. «Татарин! — говорит он. — Ещё один чечмек. Скоро в нашей Москве не останется ни одного русского». Отдал мне паспорт и сказал наставительно: «Иди и больше не попадайся мне на глаза». И я, интеллигент, окончивший университет, прочитавший тысячи умных книг, вместо того, чтобы схватить его за горло, повернулся и вышел из станции…
Мы помолчали.
— Самое смешное не это, — говорит Зойка. — Помнишь, Мишенька, как я страстно хотела стать русской? Помнишь, как я говорила, что русской быть лучше всего? Помнишь? А всё оказалось не так… Вот я работаю на этом сучьем «Узбекфильме» уже почти пятнадцать лет. Я работала за это время на десяти картинах, но ни на одной я не была главным режиссёром! А почему? А потому, что я — не национальный кадр! Потому что я русская! Если б я, дура, осталась татаркой, я бы здесь сделала блестящую карьеру! У узбеков половина их интеллигенции состоит из татар… Давай выпьем ещё по одной, Миша.
Зойка выпила и подпёрла подбородок ладонью.
— Почему мы, сто пятьдесят народов, не можем любить друг друга? — сказала она. — Вот как наш папа-татарин любил маму-еврейку? Что ж это за страна, где скверно быть татарином, ещё хуже — евреем, но даже русской быть плохо!?
Она помолчала, а потом произнесла тихо:
— Я, Мишенька, наверное, уеду.
— Куда?
— В Комсомольск. Третий супруг зовёт меня. Просит прощения и хочет мириться.
— И что ты там будешь делать?
— Поступлю на курсы бухгалтеров. Стану квалифицированным бухгалтером. Как наша мама. Дебит, кредит, сальдо… — Она обвела взглядом кухню и добавила: — Знаешь, Миша, а ведь у меня готов сценарий фильма по леонид-андреевскому «Рассказу о семи повешенных»… И я недавно закончила сценарий многосерийки по бунинским «Окаянным дням»… Но кому в наши окаянные дни нужны Леонид Андреев и Иван Бунин? И что мне с этими сценариями делать в Комсомольске?
— Зато там Россия, — напомнил я ей. — А ты у нас русская.
— Ну, хорошо, я уеду, — продолжала Зойка. — Пусть в тайгу, пусть к нанайцам, -— но в Россию! А что делать десяткам тысяч русских, ссыльных чеченцев, крымских татар, греков из Греции и греков с Кубани, немцев Поволжья и даже каких-то фантастических месхетинских турок — всех тех, кого наша родина сослала в Ташкент за всевозможные «преступления»? Куда деваться всей этой многонациональной ораве, гражданам второго или даже третьего сорта, без денег и без работы, застрявших в этом городе среди «титульной нации» -— узбеков!? Кому они нужны в России!?
Она уронила голову на скрещённые руки и глухо произнесла:
— Помнишь, Миша, песню о якобы чудодейственном берёзовом соке, которым нежная мать-Россия напоит нас, её любимых детей?
Как часто, пьянея от светлого дня,
Я брёл наугад по весенним протокам,
И Родина щедро поила меня
Берёзовым соком, берёзовым соком…
Открой нам, Отчизна, просторы свои,
Заветные чащи открой ненароком
И так же, как в детстве, меня напои
Берёзовым соком, берёзовым соком…
Зойка встала, вытерла слёзы и поцеловала меня.
— Пошли спать. И пусть тебе, Миша, явятся во сне наша мама и наш папа…
* * *
… Но ни мама, ни папа мне в ту ночь не приснились. А взамен их, в мутной полудрёме, мне пригрезился наш двор на Ярославской улице в Киеве. Я стою посреди двора, окружённый оравой хулиганистых мальчишек. Они скачут вокруг меня, тычут в меня пальцами, хохочут и орут что есть мочи уличную песенку 60-х годов:
Хорошо, что наш Гагарин
Не еврей и не татарин,
Не калмык и не узбек, 
А советский человек…

Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 62 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5157
Репутация : 3972

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 2 Май - 18:25:45

Прекрасный и, главное, жизненный рассказ.
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 72 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2265
Репутация : 2379

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Вс 12 Май - 22:12:35

ЭФИ ЭЙТАМ: "МОЯ МАМА СПАСАЛА ЛЮДЕЙ"

Голаны весной необыкновенно хороши. Яркие цветы, зеленые травы, высокое и особенно синее небо.
А среди этой красоты - маленькие пасторальные поселки. Я приехала в поселок Нов в конце апреля, поздно цвела сирень, и все пробуждалось вокруг.
Но собралась я в такое далекое путешествие не только ради пейзажей Голанских высот. В поселке Нов живет Эфи Эйтам, родившийся под именем Эфраим Файн. Он - военный и политический деятель, бригадный генерал, в прошлом, председатель национально-религиозной партии МАФДАЛ, депутата, министр.

Во время Войны Судного дня Эфи Эйтам командовал пехотным подразделением, которое первым приняло на себя удар сирийской армии. Эйтам награжден за мужество, проявленное во время войны. Он также командовал ротой в отряде особого назначения во время знаменитой операции "Энтеббе". Но пересекла я полстраны не для того, чтобы расспросить бригадного генерала о его ярком военном прошлом. Наверное, об этом можно писать отдельную статью. Я приехала, чтобы услышать его рассказ о маме.
И когда я узнала больше о ней, стало более понятным и яркое военное прошлое ее сына. Этот материал связал все трогательные весенние даты, отмечаемые в нашей стране: День Катастрофы, День памяти, День независимости, День победы. А рассказ этот, как калейдоскоп из цветных осколков, сложил яркую судьбу сильной женщины…
Эстер, Этинька Манков, как звали девушку в юности, родилась на востоке Латвии в городке Люцин (Лучин), теперь он называется Лудза. Этот городок расположен на берегу четырех озер, в начале 20 века по статистике население в нем состояло на 50 процентов из евреев. Из шести тысяч – три тысячи евреев. В тридцатых годах эта пропорция изменилась, но все равно городок был настолько еврейским, что даже не евреи в нем понимали идиш. Забегая вперед, отмечу, что в переписи населения 2015 года среди восьми тысяч жителей города евреи не указаны вообще. Возможно, оставшиеся единицы скромно спрятаны в графу "другие".

Но вернемся в прошлые времена. Когда еврейская жизнь била в городке ключом, когда все еще живы… Этот город связан с именем раввина Кука, который изучал тут Тору. Здесь проживала известная династия раввинов из Люцина - Дон Ихье, среди них Элиэзер Дон Ихье (Лейзер Донхин) - автор книг по вопросам иудаизма, высоко оценённых еврейскими религиозными авторитетами.

И в этом городке в 1918 году в семье Баруха и Шошаны-Розы Манковых родилась младшая дочь Эстер. Барух был меламедом, преподавал в хедере, жена его занималась детьми и хозяйством. В доме росла старшая дочь Гита. А у маленькой Эстер в детстве развился рахит, до четырех лет она не могла самостоятельно стоять. На всю жизнь Эстер запомнила, как держали ее в горячем песке, был такой метод лечения. Так что детские воспоминания были не такими уж светлыми. Но с годами болезнь удалось победить.

"Мама была, - рассказывает Эфи, - очень маленького роста и огромной душевной энергии, которая удивительно умещалась в ее 140 сантиметрах. В этом году во время пасхального "седера" мы устроили в память о ней викторину, задавали разные вопросы о членах нашей семьи. Один из вопросов был о том, как бабушка Эстер шагает во время войны в кирзовых военных сапогах 45-го размера, надетых на ножку 34-го размера. Но энергия была в ней колоссальная".

Впрочем, вернемся, в мирное довоенное время… Отношения между евреями и латышами в городке Люцин были вполне дружеские. Эстер вспоминала, как после шаббата приходили к ним в дом соседи, и мама угощала их субботним пирогом, который они с удовольствием ели. Эстер в школьные годы занималась с соседскими ребятами – одноклассниками математикой, у них была проблема с этим предметом.

Эстер училась в общей городской школе. Ее отцу Баруху было важно, чтобы дочки соблюдали традиции, но всего важнее ему было, чтобы они получили достойное образование и познали мир.

Соседи-литовцы помогали семье заготавливать дрова на зиму, таскать воду в ведрах. Местные евреи в основном занимались торговлей в городке, еврейская жизнь была устойчивой и спокойной.

Когда сыновья Эстер выросли, она рассказывала им о жизни в местечке своего детства и открыла в себе настоящий талант рассказчика. У нее оказалась феноменальная память, Эстер помнила образы жителей городка своего детства. А Эфи до сих пор помнит эти рассказы. Детство и отрочество своей мамы он прожил по ее рассказам, представляя соседей, их отношения, различные бытовые ситуации. Все оживало в ее рассказах.

Когда Эстер подросла, она присоединилась к движению 
"Нецах", оно было частью организации "ха-Шомер ха-цаир". Молодежь этого движения поддерживала сионистские идеи, мечтала об Эрец-Исраэль. Ездили делегации, чтобы лучше познакомиться со страной.
В 1936 году старшая сестра Гита репатриировалась в Эрец-Исраэль. А вокруг Эстер была атмосфера сионизма, мечта о еврейской стране, об Иерусалиме и озере Кинерет, изучение иврита, который девушка хорошо знала. Нужно помнить, что до 1940 года прибалтийские евреи имели возможность сохранять самоидентификацию.

Эстер решила изучать медицину, она отправилась в столицу Латвии. Надо еще заметить, что сохранять самоидентификацию власти Латвии евреям не мешали, а вот чтобы поступить в высшее учебное заведение, в первую очередь нужно было получить самые лучшие оценки, а затем оказаться в рамках выделенной квоты для еврейского населения.

Эстер сумела преодолеть все барьеры, в 1938 году она начала обучение на медицинском факультете Рижского университета. У нее были отличные способности.

Вскоре началась Вторая Мировая Война. Латвии это сразу не коснулось. Но наступил июнь 1941 года. По удивительному стечению обстоятельств, Эстер, будучи идеалисткой, за две недели до прихода немцев в Ригу решила уйти служить в Красную Армию и покинула Латвию. Это решение спасло жизнь ей самой и подарило жизнь ее сыновьям.

Когда девушка оказалась на территории РСФСР, ее и еще нескольких добровольцев послали в колхоз, помогать сельскохозяйственным труженикам. Но как же своевременно она это сделала! В конце июня немцы оккупировали Латвию и ее родной городок Люцин. А там, как оказалось, их ждали старательные помощники…

Эфи Эйтам интересовался историей семьи и собирал всю информацию, которую можно было узнать. Эту трагическую историю он держит в сердце. Соседи семьи Манков, приятные люди, которые приходили в гости к родителям Эстер, угощались пирогами, которым она помогала с уроками в школе, пришли в дом Баруха и Шошаны-Розы, постучали в дверь и велели собираться.

Это невозможно осознать, но это было… Два парня, одноклассники Эстер, люди, с которыми были всегда дружеские отношения, вытащили из дома ее родителей, довели их до еврейского мясного магазина и повесили на крюках, предназначенных для мясных туш. Оставили рядом надпись "Еврейское кошерное мясо". Баруху и его жене было тогда около пятидесяти лет.

Так пришла Катастрофа в Люцине. На следующий день в городке начался погром. Вдруг, в одну ночь, страшный зверь-антисемитизм пробудился в душах людей, которые сотни лет бок о бок жили с евреями. И началось! Убивали, насиловали женщин, перед этим изощренно надругавшись над людьми. Особенно издевались над видными жителями города. Раввин Дон Ихье был красивым высоким мужчиной, имеющим большой авторитет в еврейской общине. Перед смертью ему выбрили голову, выкололи глаза, не было предела жестокости.

Ничего не знала об этом Эстер, и еще долго не имела представления о судьбе своих родителей и всего еврейского населения ее городка. Она в это время была в русском колхозе. Но ведь не для этого девушка оставила занятия и уехала из Риги, так считала Эстер. Она собиралась настоящим делом помогать Красной Армии. И она добилась поступления в 43 - Латвийскую стрелковую дивизию. Так начинается боевая деятельность еврейской девушки Эстер Манков, было ей тогда 23 года.

И начиналась она с отступления в глубину России. Эфи изучал карты, по которым смог разобраться в передвижениях дивизии. Они отступали до Старой Руссы, отходили с большими потерями, ранениями и гибелью однополчан. Вместе с солдатами, в кирзовых сапогах и тяжелой шинели шла Эстер, это была зима 1942 года, особенно тяжелая для советских войск зима. Люди если не погибали, то умирали от болезней, среди которых властвовала дизентерия. Солдаты лежали на снегу и просили только смерти. И Этинька, крошечная молодая женщина, шла от бойца к бойцу, от больного к больному, и помогала им, не давала замерзнуть… Она вместе с санитарами поднимала их, и помогала идти сотни километров.
Уже спустя годы, в начале семидесятых, когда началась волна репатриации из СССР, прибыло немало жителей Латвии, и были среди них те, кого спасла тогда Эстер в глубоком снегу холодной русской зимы 1942.

В районе Старой Руссы температура была очень низкой, даже по меркам России. А вокруг - немецкая блокада, а немцев, в свою очередь, окружили советские войска. Нет продовольствия, не хватает лекарств. Уже не имело значения, что именно есть, нужно было есть хоть что-то, чтобы сохранить силы, которые покидали Эстер. Она рассказывала, что были дни, когда не воевал никто, ни немцы, ни бойцы Красной Армии, и у тех и у других главной задачей было найти хоть какое-то продовольствие, чтобы не умереть от голода.

И вот однажды ее позвал командир и сказал, что есть суп. Эстер навсегда запомнила запах еды, этого горячего супа, жизни! Ничего не спрашивая, она съела тарелку супа, который ей налили, и он показался самой вкусной едой. Возможно, он и помог восстановить ей силы. Потом уже Эстер узнала, что приготовлен суп был из болотных червей.

В конце дня боевых действий на земле оставались сотни убитых и множество раненых, которых важно было спасти. Как лечить человека в таких условиях? Иногда операции делали при свете костра. Тела погибших бойцов становились добычей для стай голодных волков, бродивших вокруг. Страшные времена.

И вот еврейская девушка, ростом метр сорок, ходила между ранеными и спасала их. Ее очень уважали и любили бойцы. Нескольких она спасла и от военного трибунала. Были случаи, когда солдаты простреливали себе конечности, чтобы не участвовать в боях, не все были сильны и не все были героями. За это, если обнаруживали, наказанием был расстрел. И вот восемнадцатилетний мальчик из Казани, который не мог больше физически и морально находиться на передовой, выстрелил себе в руку. Только благодаря Эстер не было выявлено, что это самострел, парня не расстреляли.

В 1943 году прибыло подкрепление из Сибири, здоровые, высокие парни, но со своими суевериями. Они, к примеру, не соглашались на прививки против столбняка. Эстер приходилось даже пугать их политруком, чтобы они согласились на прививку, и это помогло. Они очень боялись уколов.

Среди медперсонала были крепкие, сильные медсестры. Эстер не выглядела такой. Но лишь внешне. В начале семидесятых годов ей пришлось встретиться в Израиле с однополчанином, который вспоминал, как замерзал на снегу и просил его оставить там. Когда его увидела Эстер, она воскикнула: "Зиська, что ты тут делаешь? Я не могу тебя тут оставить…" Она тащила его до медсанбата несколько километров и спасла.

Эстер написала биографическую книгу, в ней она описывает бои, бомбежки, фронтовых товарище и подруг… Память.

"Моя мама всегда говорила то, что думала, - рассказывает Эфи. - Конечно, это нередко осложняло ей жизнь. Кроме того, у нее было отличное чувство юмора, и критиковать она умела. Однополчане, которые ей симпатизировали, предупреждали, что если она не будет держать рот на замке, то в лучшем случае окажется в Сибири. Но ей трудно было молчать. Друзья неоднократно спасали ее от гнева политического руководства дивизии".

А в 1944 году прямо на фронте к Эстер пришла большая любовь. Она встретила офицера – артиллериста, его звали Дов Коэн. Поженились они или нет, теперь не знает никто, но любовь дала свои плоды. Эстер забеременела. Она скрывала это, сколько могла. Когда уже не было возможности скрывать, Эстер поделилась со своим военврачом. Врач сказала, что Эстер не может оставаться в таком положении на передовой. Она дала ей адрес своих родителей в Москве, и Эстер собралась в дорогу.

Она прибыла в столицу в разгар зимы 1944 года, на седьмом месяце беременности. Искала кипяток, голодала по дороге, да и Москва оказалась малогостеприимным городом для молодой женщины в военном кителе, которая приехала туда впервые. В армии она была человеком на своем месте, знала все и всех, а здесь – чужой, неизвестный мир. Эстер перенесла настоящий шок. Одна. Любимый остался воевать…

После долгих перипетий и поиска места жительства Эстер родила сына, которого назвали Лев. Через несколько дней медсестры в больнице сообщили, что ее пришел проведать красивый высокий мужчина в офицерской форме. И зашел в палату Дов. Он увидел своего малыша, успел подержать его на руках, они поговорили обо всем, в первую очередь о будущем, которое ждет их вдвоем. Назавтра Дов вернулся на фронт. А через три дня он погиб…

Недавно дети Эстер добавили его имя на ее памятник. Но пока на календаре 1944 год… И молодая вдова с крошечным ребенком осталась одна. Война катится на запад. Тысячи сирот вокруг, малыши умирают без достаточного ухода и пищи, сиротские дома переполнены. В такой интернат удалось устроиться медсестрой Эстер Файн. Описать все тяготы того периода Эфи Эйтам не берется, достаточно вспомнить, что в самом интернате ей предлагали оставить ребенка и начинать строить жизнь заново. Все равно, не выживет он у тебя, - говорили сотрудницы вокруг. Ее ответ был короток: "Еврейские матери не оставляют своих детей". 

Иногда уже взрослые дети спрашивали ее, как же она справлялась тогда. "Были у меня две тряпки, которые заменяли пеленки. Одну я стирала, в другую заворачивала ребенка, и так чередовала их", - рассказывала она.
Ребенок рос очень тяжело, не поправлялся, у него были проблемы с ушками, у Эстер не хватало молока. Но мальчик выжил. Забегая вперед, хочется сказать, что в Израиле старший сын Лев, конечно, стал Арье… В апреле ему исполнилось 75 лет. Он живет в киббуце Эйн-Гев.

А в 1945 закончилась война. "День победы со слезами на глазах…" Эстер решила вернуться домой к родителям, в Люцин. Ее ждала длинная дорога, Эстер приехала с ребенком в Латвию и встретила знакомых из своего городка. От них она узнала, что ей некуда возвращаться, что у нее больше нет дома, нет родителей, нет никого из родных. Евреев в Люцине не осталось…

Узнав о трагедии евреев своего городка, решила Эстер, что ей незачем ехать туда. Пришло время собираться в другую дорогу. В Эрец-Исраэль.

Но это было не так просто. Граница закрыта… Эстер вошла в организацию "Бриха", занимавшуюся нелегальной репатриацией советских граждан. В этой организации было несколько выживших жителей Люцина. "Бриха" помогала евреям из прибалтийских стран из Бессарабии и Буковины и другим гражданам СССР, пытавшимся выехать в Эрец- Исраэль, осуществить свою мечту. Эстер собирала детей – подростков, которые остались без родителей. Их перевозили в Европу в крытых грузовиках, дав предварительно взятку. Вместе с ними была Эстер Файн.

Грузовик накрыли брезентом, двухлетнему Левушке пообещали подарок, лишь бы он молчал, и Эстер оказалась за границей, в Германии, в лагере для евреев, готовившихся к переезду в Израиль. Впервые за последнее время она была не голодна, наконец смогла сытно поесть и покормить ребенка. Это казалось раем после голодной жизни в СССР. Приходилось сталкиваться с проявлениями антисемитизма в отношении беженцев, даже попыткой погрома, но Эстер, в прошлом старшина медицинской службы, не давала себя в обиду и помогала другим.

И, наконец, наступил счастливый день в жизни молодой женщины и ее сына. 15 мая 1948 года корабль приплыл в Хайфу. Они ступили на землю Эрец-Исраэль. Да, да! На следующий день после провозглашения государства Израиль прибыла в страну группа детей–сирот в сопровождении несколько женщин, среди них была Эстер Файн. Более символическую дату репатриации трудно представить. Эти детки, собранные в Европе, осколки еврейских семей, оставшиеся без родителей, год ждали возможности оказаться на Земле Израиля, британские власти все оттягивали их приезд, не давая разрешения.

В лагере в Европе они изучали иврит, еврейские традиции, чтобы приехав в страну, стать ее полноценными гражданами. И так получилось, что они стали первыми официальными репатриантами государства, которое возникло за день до этого!

Эстер Файн собралась с сыном в киббуц Эйн-Гев. Там жила ее сестра Гита. Легко написать "собралась", но трудно осуществить… В это время за киббуц шли бои, сирийские войска почти сумели захватить его, женщины с детьми были эвакуированы и находились под Хайфой, в лагере "Маркус". Туда и поехала Эстер. Там она увидела плачущих женщин, спросила у них, почему они плачут и услышала, что в Эйн-Гев сейчас бои и погибли пять членов киббуца.

Трудно представить удивление старшины Латвийской дивизии Эстер Манков, когда она услышала эту цифру. Эстер, пережившая кровавые бои под Старой Руссой, где погибали тысячи, не могла воспринять всерьез эту потерю и очень обидела этим женщин. Только спустя годы она научилась другим пропорциям и поняла масштаб трагедии потери каждого израильтянина.

Ей повезло, она встретила свою сестру Гиту с двумя маленькими детьми, но не захотела оставаться в относительной тишине под Хайфой. "Я - боевая медсестра, - сказала Эстер, - мое место там, где идут бои. Я еду в киббуц".

Она оставила малыша с сестрой и поехала в Эйн-Гев, в пекло Войны за независимость. Эстер занималась ранеными, и весь ее богатый медицинский опыт, накопленный во время Второй мировой войны оказался полезен здесь, в молодом государстве Израиль.

Затем была Сусита, древний город в Восточной Галилее, где до сих пор проводятся археологические раскопки. А в 1948, там, на высоте 350 метров над озером Кинерет, находился стратегически важный военный пост, который ни в коем случае нельзя было отдавать сирийцам. И члены киббуца Эйн-Гев стали его защитниками, среди них была медсестра Эстер Манков, как и в снегах России, она спасала раненых бойцов.

Сорок лет была Эстер медсестрой кибуца Эйн-Гев, став одной из самых известных личностей в этом кибуце. Она участвовала во всех военных операциях ЦАХАЛа, проходивших в районе Кинерета, занимаясь ранеными. А таких операций на заре становления государства Израиль было немало.

"Мама была не просто медсестрой, она - специалист по травмам, - рассказывает Эфи. - Тогда не было вертолетов. В киббуцном бункере она принимала раненых солдат, оказывала им первую помощь, а затем на лодках или машинах их перевозили в больницу".

А в 1949 году в киббуце появился новый человек. Его звали Гершон Файн. И он оказался судьбой Эстер… Гершон приехал из Китая, а корни его семьи уходят в Литву, к ученикам знаменитой йешивы Воложин. Эфраим, отец Гершона, попал в 1915 году в Шанхай, а затем в Харбин, где преуспел в бизнесе. Там он женился на Кейле, девушке из известной религиозной семьи, и родились у них сын Гершон и дочь Рая.

Гершон вырос в Харбине, отлично знал китайский. Отец послал его в США - изучать науки. И Гершон поступил в Колумбийский университет, на факультеты математики и астрономии, он стал ученым, профессором математики. В Китай он вернулся на короткий отпуск и оказался в центре военных действий между Китаем и Японией. Гершон как американец был арестован японцами и попал в концлагерь, в котором просидел полтора года, практически в клетке, с веревкой на шее и без верхней одежды.

Положение было критическим. Смерть витала в воздухе. И вдруг однажды он проснулся без веревки на шее. И его камера была открыта, а японские часовые не смотрели в его сторону. Гершон до конца дней своих не знал, что или кто спас его. Но он вышел на свободу! Наверное, за это время он много размышлял о своей судьбе, и теперь уже не раздумывая, Гершон Файн нанялся кочегаром на корабль и, проплыв через страны и континенты, оказался в израильском городке Атлит.

Шел 1949 год. Как профессор, ученый, владевший шестью языками, он мог продолжить свою деятельность, но Гершон круто изменил жизнь, он решил отправиться в киббуц поднимать сельское хозяйство молодой страны. Так он оказался в Эйн-Геве. Кто-то, узнав о приезде нового члена киббуца, интеллектуала, владевшего русским языком, рассказал о нем Эстер. Встреча между ними оказалась главной встречей на всю жизнь
В молодой семье появились три сына, младшие братья Льва, родившегося в военной Москве, Эфраим, Барух и Ишай. Они выросли в эмоциональной семье, в атмосфере любви и понимания, и одновременно с этим, горячих споров, связанных с неравнодушием к судьбе своей страны и народа. "Родители были очень умные, образованные и горячие люди", - рассказывает Эфи Эйтам.
Гершон стал рыбаком, Эфи помнит, как это было опасно, как берег простреливался. И добывать рыбу было нелегко… Гершон, человек из богатой шанхайской семьи, где все делала прислуга, возвращался домой с руками в мозолях и ссадинах, жена обрабатывала ему их, и назавтра он вновь уходил рыбачить, добывая пропитание для киббуца.
К академической деятельности Гершон Файн не вернулся, но позже он стал учителем, преподавал математику в киббуцной школе. Его не стало в 1983 году, в 65 лет.

Эстер Файн прожила долгую жизнь, она умерла в 94 года, в 2012 году.
Но есть на Земле Израиля ее продолжение… Эфи Эйтам – религиозный сионист, представитель "вязаных кип". Эйн Гев - светский киббуц, из всей семьи он единственным в годы армейской службы "ушел в религию". То, что Эфи стал соблюдать еврейские традиции, сперва смутило родителей, но затем они обрадовались, что один из сыновей возвратит в семью ту атмосферу, которая была сильна в семьях Эстер и Гершона.

Стоит отметить, что Эстер была не только медсестра, но и писатель. Она всегда была склонна к творчеству, составляла в киббуце сценарии для праздников, написала несколько книг. Писала она на русском языке, в семье говорили на русском и иврите. Идиш Эстер тоже великолепно знала, даже преподавала его. После смерти мужа она написала биографическую книгу "Дорогой бури" и роман для юношества "Хадас". "Она слишком поздно начала писать, - говорит Эфи. - Могла бы успеть написать больше талантливых книг".
Эстер была горячим и преданным человеком, ценила мужество в людях, очень дорожила памятью о Красной Армии тех лет, когда служила в ней. Отношение к СССР в семье изменилось с изменением отношения СССР к Израилю. Кстати, у Эстер была и хорошие музыкальные данные, вспоминает ее сын. Во время Второй Мировой войны, когда надо было поднять мотивацию среди бойцов, Эстер объезжала ряды бойцов и пела. Эта маленькая женщина на коне, которая пела любимые песни, поднимала душевные силы бойцов…


Своих сыновей она воспитывала в любви, но без какого-либо сюсюканья и лишней жалости. Сыновья возвращались после тяжелой службы в армии, все братья служили в элитных боевых войсках, возвращались домой часто с ранениями, мама перевязывала их раны, но никогда не причитала над ними, считая, что они идут верной дорогой настоящих мужчин. И когда Эфи выбрал своей судьбой дальнейшую службу в армии, Эстер увидела в этом преданность своим идеалам.

До конца своей жизни Эстер Файн жила на берегу Кинерета в киббуце Эйн-Гев. Она успела порадоваться новым членам семьи.
Сыновья подарили ей семнадцать внуков, а теперь продолжение рода – тридцать четыре правнука растут на земле Эрец-Исраэль.

Думаю, что Барух и Шошана-Роза, родители Этиньки Манков, которых растерзали в родном латвийском городке, гордились бы дочерью и ее детьми… Настоящими израильтянами на родной земле.
Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 62 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5157
Репутация : 3972

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Вс 19 Май - 14:21:04

Однажды на фестивале Еврейского кино в Нью-Йорке был показан игровой фильм российского режиссера Дмитрия Астрахана"Из ада в ад" о еврейском погроме в 1946 году в польском городке Кельцы. Впервые за минувшие после окончания Второй мировой годы, та страшная ночь стала предметом игрового кино.


В центре Симона Визенталя состоялась американская премьера фильма, на которой присутствовал немецкий продюссер фильма - еврей из Кельц Артур Браунер.И много страшного случилось потом. Но чтобы оценить ужас происшедшего, нужно знать о чём фильм. Для тех, кто не видел - рассказываю.

Сюжет прост: весной 1937 года сталкиваются на перекрёстке в Кельце две свадебные процессии. Несмотря на антисемитские происки в свите польской пары,польский жених - Анджей - выбирает признать в еврейском женихе известного ему"пана учителя" и по-братски выпить с ним. Две невесты в подвенечных платьях целуются, поздравляя друг друга и - две свиты снимаются на память.Далее - две молодые беременные женщины в одной палате роддома и двое пьяных отцов под окнами: у пана Учителя родилась дочь, а жена Анджея ещё не разродилась... Увы: произойдёт трагедия и у поляков не только умрёт младенец,но выяснится, что детей у них не будет никогда. А дальше наступит осень 1939года. Немцы войдут в город... И вот уже евреев строем ведут под конвоем неизвестно куда, а поляки из-за своих заборов смотрят. Пан учитель встречается взглядом с Анджеем и - его жена отдаёт им свою девочку Фелю. И оговаривает условия: "Не вернёмся - девочка ваша, вернёмся - вернёте её нам"...
Дальше - долгие годы войны. Еврейские мать и отец в разлуке. Она - в лагере, он из лагеря бежал, был в партизанах, первым вернулся... О жене не знает ничего и разыскивает Анджея. Узнает, что тот был, но исчез, едва узнал,что пан Учитель вернулся. Вскоре возвращается жена Учителя... Пан учитель становится начальником местного НКВД и ловит по лесам бандитов. На одном из рассветов он выходит с берданкой наперевес на собственную подросшую дочь Фелю,которую предусмотрительный Анджей выставил впереди группы поляков.. Живым щитом - чтоб папа не стрелял. И папа не стреляет.
Долго надрывно и нервно рвут на части ребёнка две женщины. Миллион потрясающих подробностей. Когда, например, польская мать советует еврейской матери дать ребенку время на адаптацию: не наваливаться на девочку с любовью, а постепенно - приходить, брать её погулять, а там, глядишь, она со временем и привыкнет к мысли о том, что у неё другие родители... Всё разумно, но...
- Что ж это получается, - что я теперь жидовка?! - возмущённо спрашивает ДЕВОЧКА у своей польской матери, когда уходит еврейская мать.- Не хочу!
И в ночи в разных концах провинциального городка голосят женщины.
- Убей её! - кричит еврейка своему мужу. - Она нам Феличку всё равно не отдаст! Найди за что её привлечь - небось, с немцами сотрудничала, - и убей!
- Побойся Бога! - кричит отец ребенка. - Она нам дочь спасла!
А польская мать кричит своему мужу Анжею: - Бежим отсюда, берем Фелечку и бежим! Эта сука всё равно её у нас отберёт! И как жива только осталась? Небось,спала там с немцами в своём лагере!
И польский муж кричит в ответ: - Побойся Бога! Это же их ребёнок!
Но полька-мать выносит ночью спящую девочку на руках, решив бежать.Поздно - дом уже под охраной: еврейский отец приставил милиционера с берданкой к дому... 
Страсти всё круче - пересказывать смысла нет - это надо видеть. И наступает момент, когда поляки устали: мало того, что многие из них так же прошли Освенцим, а им никто не сострадает, так ещё уцелевшие жиды то требуют,чтоб поляк освободил их дом, в котором погорелец с оравой детей поселился, а то и вовсе румяный американский еврей привозит караван грузовиков с подарками для евреев... А полякам - шиш: такие же оборванные и голодные, как евреи, они стоят и смотрят, как евреи разгружают грузовики...
И однажды еврейский отец уходит в ночь со своими бойцами в лес -вылавливать банду, а мирные поляки, которым никто из Америки ничего не шлёт,прихватив старые вечные вилы и топоры, вламываются в дома евреев и убивают их.Экран заливает кровью. С топором в руках несётся впереди пьяной от крови толпы полька-мать в поисках "этой жидовки", у которой следует отнять драгоценную Фелечку, которая им - полякам - по праву принадлежит: они её спасли, воспитали из неё хорошую католичку, а "эта жидовка" уже не своё дитя забирает, а "наше - католическое". Конечно, полька находит их - спрятавшихся под последней ступенечкой последней лестницы, - еврейских маму и дочь. И еврейская мать ТЕМ ЖЕ ЖЕСТОМ снова протягивает польке ребёнка с ТЕМИ ЖЕ словами: - Спаси!
Только теперь уже – под топор. И полька с топором пятится.. Уходит и уводит за собой разъярённую толпу.
- Нет там никого! - кричит она.
Наступает утро... Пан Учитель возвращается с задания, останавливает кровавую битву и - его убивают на глазах Фелечки и жены.
Финальный унылый кадр добивает обыденностью: за бесконечной вереницей свежеоструганных жёлтых гробов идут в трауре мама и Феля. Польская мать с обочины тянет руки к девочке и кричит: - Куда ты идёшь? Евреев будут убивать всегда! Оставайся с нами!...
И простоволосая измученная девочка, прижавшись к еврейской маме,оборачивается к польке и просто отвечает: - Нет... Вы - убийцы...
И на стоп-кадре огромной братской могилы медленно ползут титры - поимённо названы более полусотни погибших. Последние пятеро - цифрой с пометкой, что имена этих всё ещё неизвестны. Мой старый московский товарищ, который просидел рядом эти мучительные два часа, расцепил зубы и сдавленно сказал: - Я боялся увидеть свою фамилию...
И на мои взлетевшие в вопросе брови, кивнул: - Да, в этом погроме погибла моя семья...
Чуть погодя - уже на ветру и морозе, прикурив с третьего раза и глубоко затянувшись, он - старый волк советского кино,- пожал плечом и скорее себе, чем мне, сказал: - В общем, всё понятно... Только непонятно, как это снято...
Это действительно загадка. Думаю, что и режиссёр не знает, как ЭТО снято- эта страшная бойня, которой всё нет конца, хоть и минуло уже 50 лет со дня погрома. Но нет конца этому погрому, покуда в просмотровом зале Бог знает где -в какой-то заокеанской Америке! - сидят дети убитых евреев и впервые пытаются разглядеть этот маленький городок и лица убийц...
Артур Браунер, который дал деньги на создание фильма, старик, родом из Польши, пережил Катастрофу и после Кельцского погрома уехал в Западный в те годы Берлин. На пресс-конференции в центре Симона Визенталя, он рассказал, что долгие годы мечтал об этой картине. Перебирал варианты сценария, начинал и прекращал съёмки из-за нехватки средств. В Германии ему не удалось получить необходимую сумму - соавторы нашлись в Белоруссии. А когда продюсер вернулся из Америки,- все помещения его студий в Берлине СГОРЕЛИ. Убыток исчисляется миллионами долларов... И пока полиция устанавливает причины пожара, господин Браунер спокойно сказал: "Поджог". Потому что сразу же после показа фильма в Америке в центр Симона Визентали посыпались письма, звонки с угрозами.Американцы польского происхождения спешили заявить, что фильм клевещет на польский народ, Польшу и искажает факты. Эти тексты перепечатала германская печать. И Артур Браунер видит прямую связь между публикациями и пожаром. Вот такая великая печаль осталась за кадром кинофестиваля...

Немного статистики:
- 25 тысяч евреев было уничтожено во время оккупации Польши нацистами в городе Кельцы.
- 200 евреев вернулись в город после войны.
- 42 еврея убиты, 50 - ранены в погроме 4 июля 1946 года. Оставшиеся эмигрировали в Америку и Палестину.
В 1996 году - по случаю 50-летия страшных событий - премьер-министр Польши А.Квасневский принёс евреям официальные извинения за случившееся и дал указание начать расследование обстоятельств погрома и найти виновных, которых,скорее всего, уже нет в живых.

"Из ада в ад":

Из ада в ад (фильм)


Цви Маламуд Погрому в Кельце предшествовал киевский погром сентября1945г. Осенью 1945 года на имя Сталина, Берии и редактора «Правды» Поспелова в ЦК поступило письмо из Киева от группы демобилизованных фронтовиков-евреев. В нём сообщалось, что в городе, лежавшем ещё в руинах, совсем недавно произошли кровавые межнациональные столкновения, ставшие «первым в условиях советской власти еврейским погромом».
…«В первых числах сентября с.г., — говорилось далее в письме, — на одного еврея... посреди улицы напали два антисемита в военной форме и после нанесения ему оскорбления тяжело избили его. Не выдержав всех этих издевательств и,видимо, морально тяжело переживая за всё то, что сейчас переживают в Киеве все евреи, а вместе с ними и демократический элемент других наций в связи с разгулом антисемитизма, тот, находясь в состоянии аффекта, убил из револьвера двух антисемитов. Этот выстрел послужил сигналом к началу еврейского погрома.Похороны антисемитов были особо организованы. Их проносили по наиболее многолюдным улицам. А затем процессия направилась на еврейский базар. Эта процессия была манифестацией погромщиков. Началось избиение евреев. За один только день было избито до 100 евреев, причем 36 из них были отвезены в тяжёлом состоянии в больницы г. Киева, и пять из них в этот же день умерли. Попутно пострадали несколько русских, которые своей внешностью были очень похожи на евреев, и погромщики избивали их наравне с евреями. После этих событий атмосфера в городе Киеве стала ещё более накалённой. Погромщики начали подготавливать погром ещё более солидный... но местные органы пока предотвратили это. Была установлена охрана синагоги, еврейского театра, еврейского базара ...»
…В результате начавшегося в Киеве расследования выяснилось, что инициаторами антиеврейских беспорядков были двое молодых военнослужащих,которые, находясь в краткосрочных отпусках, прибыли в украинскую столицу для того, чтобы помочь родным одного из них не допустить возврата занимаемой ими жилплощади старым хозяевам — реэвакуированной с востока еврейской семье. Однако сделать этого не удалось. И обозлённые на всех евреев молодые люди решили залить горе вином в одной из киевских закусочных, где они, разгорячённые спиртным, выместили гнев на некоем посетителе еврейской наружности, которого сначала принялись оскорблять, а потом жестоко избили. Однако, на горе дебоширов, жертвой их издевательств оказался одетый в гражданское платье лейтенант НКВД Розенштейн. На следующий день тот, установив место пребывания своих обидчиков, уже в служебной форме явился к ним домой и потребовал следовать вместе с ним в милицию. Те оказали сопротивление, и в возникшей потасовке Розенштейн пустил вход табельное оружие.. Трибунал войск НКВД Украинского округа приговорил Розенштейна к расстрелу.

--

 

 









Kim
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 62 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5157
Репутация : 3972

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 23 Май - 18:52:08

Борис Гулько: Евреи среди русских и украинцев: «калёный клин»

http://club.berkovich-zametki.com/?p=47621
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 72 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2265
Репутация : 2379

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пн 27 Май - 11:29:12

Татуировщик Освенцима и его тайная любовь

https://www.bbc.com/russian/features-42618697
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 72 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2265
Репутация : 2379

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Вт 4 Июн - 12:52:19

Веселый рассказ «Невеста для нашего полковника»

: https://isralove.org/load/1-1-0-2582?utm_source=copy
Borys
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 72 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2265
Репутация : 2379

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Выдуманные или правдивые истории - Страница 31 Empty Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 31 из 31 Предыдущий  1 ... 17 ... 29, 30, 31

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения